…если бы впереди перед самым въездом в Санкт-Петербург не было узкого путепровода через железную дорогу, запруженного машинами настолько, что это с малой натяжкой можно было обозвать пробкой.

Где я и застрял. А «девятка» опять нарисовалась на горизонте и показала себя в моих зеркалах, нахально выбравшись на осевую и медленно, но верно подбираясь ко мне между двумя встречными транспортными потоками. Все ближе и ближе. Сейчас нас разделяло только пять-шесть легковушек.

«Если кто-то из встречных не расквасит ей морду, – прикинул я, – то буквально через минуту эта настырная гадость будет рядом со мной. А дальше…»

Я представил себе, как медленно опускается правое стекло «Жигуля», как из него появляется рука со стволом, как пули одна за одной жадно впиваются в мое тело. И никуда от них не укрыться. Из «Лексуса», плотно зажатого со всех четырех сторон транспортом, выбраться невозможно.

– Merde! [7] – выругался я и уперся взглядом в панорамное зеркало, стараясь разглядеть, что творится внутри неукротимо надвигавшейся на меня «девятки». Кто сидит за рулем? Сколько в ней человек? И что же им все-таки от меня, несчастного, надо?

«А в том, что им что-то надо, можно даже не сомневаться. И при этом кто-то из этого сраного „Жигуля“ намерен не просто банально начистить мне рыло за то, что осмелился не пропустить вперед их корыто, – предположил я. – Тогда в чем же дело? В чем же, черт побери?!! Они там, в этой „девятке“, все пьяные? Они наркоманы? Они какие-нибудь залетные отморозки, которым просто приглянулся мой „Лексус“, и они решили забрать его себе? И взбесились, когда с ходу их кавалерийский наскок не удался? И вот тогда-то и уперлись рогом: „Либо сдохнем, либо все-таки заимеем себе эту тачку!“ А ведь такие, и правда, могут пальнуть! Распроклятье!!! – раздраженно стукнул я кулаком по рулю и посигналил раскорячившейся передо мной „Газели“: – Подвинься!»

Подвигаться она не хотела.

А от «девятки» меня отделяли уже лишь четыре машины.

И вот тогда-то я, наконец, сумел разглядеть, что в ней всего один человек. Если остальные, конечно, не сидят на полу. Вот только какого рожна им это надо?

Один-единственный человек за рулем. С темными волосами, прямыми и длинными.

Баба?

Конфетка?!!

У нее год назад была точно такая машина. Она год назад носила точно такую прическу. У нее, непредсказуемой мстительной фурии, есть все основания пытаться меня достать. Но как же она ухитрилась разведать, что я езжу на «Лексусе»? Как вычислила, что я сейчас в Питере, а не где-нибудь в Ижме или, скажем, в Кировской области? Откуда узнала, что я именно сегодня и именно сейчас поеду по этой дороге? Ведь нашу встречу случайной никак не назовешь. Что в «Лексусе» нахожусь именно я, разглядеть невозможно. Стекла затемнены.

Как все это понимать?

«Девятка» наконец намертво уперлась носом во встречный «Камаз» и ей пришлось сдавать вправо, втискиваться между двумя легковушками в трех машинах позади меня.

Что дальше?

А дальше водительская дверца «девятки» открылась, и из нее стремительно выскользнула Конфетка. И правда, она! В узких расклешенных джинсах и розовом топике, эффектно обрисовывающем красивую грудь и обнажающем плоский животик. Мужененавистница Светка, которая по какой-то не поддающейся объяснению прихоти делает все для того, чтобы притягивать к себе похотливые взгляды всех этих ненавидимых ею мужчин. Сиамская кошка, с которой почти год назад мы расстались совсем не по-дружески. И от нее сейчас можно было ждать всего, чего угодно.

А я не имел при себе даже рогатки. И мне оставалось лишь нажать на кнопочку стеклоподъемника и обреченно наблюдать в зеркало за тем, как Конфетка легкой трусцой бежит к моему лимузину.

Сначала она попыталась открыть мою дверцу. Потом поскреблась в окошко и прокричала:

– Денис, какого черта! Опусти стекло!

Я опустил. Совсем чуть-чуть. И, признаться, мне в этот момент было стыдно: кого застремался? От кого испуганно заперся в своей тачке среди бела дня, стоя в пробке на одной из оживленнейших трасс? От бабы? От своей бывшей подружки? Позор!

– Денис, мне тебе надо сказать кое-что жизненно важное, – затараторила Светка, почти прижавшись лицом к боковому стеклу. Она торопилась. Сзади уже раздавались гудки. Водители машин, упершихся в брошенную «девятку», начали проявлять нетерпение. Да и мне пора было трогать вперед. – Не удирай от меня больше. Ага? Тормозни на обочине, как только появится такая возможность. Тебе ни в коем случае нельзя сейчас появляться в Курорте! Там большие проблемы! А на тебя во всем городе уже ведется охота! Объясню все, когда остановимся. Я побежала, Денис. До встречи. – Она махнула рукой и устремилась обратно к «девятке», которую уже были готовы таранить сзади джентльмены российских дорог.

Я недоуменно пожал плечами и погнал «Лексус» следом за значительно оторвавшейся от меня за этот коротенький миг «Газелью». Размышляя о том, что, пожалуй, сейчас мне Конфетка не парит. Похоже на то, что эта овца каким-то боком соприкасается с блатняками. И более того, с самим положенцем или с кем-нибудь, приближенным к нему, вроде Комаля или Ворсистого. А иначе откуда она может знать мое новое имя, как не от них? И как ей могло стать известно о том, что я сейчас должен здесь ехать на «Лексусе»? Не является ли это лучшим подтверждением того, что Светка не врет? Ей, и правда, есть, что мне сообщить. Жизненно важное. О том, что в Курорте большие проблемы, а на меня открыт охотничий сезон.