Она предпочла второе. Юркнула под одеяло и крепко прижалась ко мне.

– Фу, холодина! Конечно, забыла задвинуть заслонку в трубе и выстудила всю печь. Может, быстренько затопить?

– Ну уж нет. – Я положил ладонь Наташке на грудь, путаясь в волосах, ткнулся лицом в ее нежную шейку, коснулся губами хрупкого плечика.

– Хорошо. Но тогда постарайся, чтобы я не замерзла. – Наташа судорожно вздохнула, одной рукой снова вцепилась в мою шевелюру, а другой активно принялась гладить меня по спине. Задыхаясь, она с трудом пробормотала: – Сделай так, как ты мне уже делал. – И принялась перебирать ногами, стряхивая застрявшие на щиколотках бордовые трусики.

Начиная со следующего утра, жизнь для меня привычно разделилась на две диаметрально противоположные половины, и четкий рубеж между этими половинами пролегал как раз по границе Наташиного участка. Выходя за его пределы, я сразу же становился прежним Знахарем-Костоправом, Константином Разиным и Денисом Сельцовым, осторожным и предельно опасным для недругов загнанным волком, идеально обученным отражать неожиданные удары и выкручиваться из безвыходных ситуаций, выживать в жестоком мире воров и бандитов, мусоров и предателей. И столь же легко и стремительно, сколь я становился объявленным в розыск опасным рецидивистом, происходило и обратное перевоплощение в Дениса Павловского, нежного и уютного, жизнерадостного и беззаботного, стоило мне только перешагнуть порог гостеприимного Наташиного дома.

Две личины. Две ипостаси. Как две стороны Луны, одна из которых всегда открыта для обозрения, а другую можно увидеть, лишь приложив для этого немыслимые усилия.

Наташа легко приняла на веру то, что я опытный анестезиолог, в июле потерявший работу в обанкротившейся частной клинике, а в данный момент праздно проживающий свои сбережения на арендуемой поблизости даче и ждущий, когда для него освободится некое таинственное местечко в одной из престижных больниц. Что это за местечко, Наташа меня не расспрашивала. Так же, как не интересовалась и тем, почему я, такой правильный и разумный, временно не устроюсь в какой-нибудь захудалый здравпункт, чтобы не потерять квалификацию и обеспечить себя хоть какими-то средствами, пока не созреет это обещанная мне работа. Я бы, наверное, быстро запутался во вранье, если бы моя подружка была любопытнее, но она умела не задавать некорректных вопросов.

«Так же, как это умела делать и Ольга, которая потом меня предала», – как-то подумал я и тут же, устыдившись своей подозрительности и неблагодарности, поспешил тщательно скомкать это недостойное Наташи сравнение и выбросить его в самую глубокую помойную яму. Чтобы подобная гадость никогда больше не приходила мне в голову!

Итак, Наташа не задавала вопросов, и мне, соответственно, не приходилось ломать голову, придумывая причину моих ежедневных отлучек из дому. Ей, кстати, вполне хватило и моего незамысловатого объяснения, почему я так сразу и так прочно осел у нее: мне, мол, куда веселее проводить время в компании с ней, нежели отупевать от одиночества на своей уединенной даче, срок аренды которой все равно подошел к завершению еще три дня назад.

– Классно! – радостно блеснула глазами Наташа, когда я осторожно намекнул, что совсем не прочь на месяцок перебраться жить к ней. – Я сама хотела тебе это предложить. Только боялась показаться навязчивой.

Вообще-то, навязчивым в этой ситуации являлся именно я. Но жизнь уже давно научила меня не стесняться быть для кого-то обузой и притом всякий раз еще и стараться так камуфлировать свои просьбы, чтобы они выглядели как одолжение с моей стороны.

Именно так и получилось на этот раз.

Наталья была просто счастлива, что я развеял ее одиночество, что оказался таким хозяйственным и домашним, любящим и неконфликтным. Хорошим любовником. И просто неплохим человеком.

Меня же совершенно устраивало то, что удачно удалось загаситься в таком тихом месте, где искать меня не придет в голову и самому прозорливому мусору и где можно спокойно дождаться, когда в Петербурге немного нормализуется оперативная обстановка и можно будет опять выползать на поверхность. И к тому же рядом со мной теперь постоянно находилась Наталья. Предупредительная и добрая, ласковая и нежная. Хорошая любовница. И просто неплохая девчонка.

А мусора тем временем упорно торчали у меня на даче. И я ежедневно со своего поста подолгу наблюдал в «Призматик» за их времяпрепровождением. Они совершенно не умели вести себя незаметно. Через несколько дней я уже без труда замечал малейшие изменения в окружающей обстановке, которые произошли в мое отсутствие: скажем, замок на двери висит немного не так, как вчера; на занавесках появились новые складочки; деревянная вертушка, на которую запирается калитка, развернута под более острым углом, чем накануне. Значит, на даче продолжают сидеть нежеланные гости. И мне там появляться нельзя.

А сделать это ой как хотелось! И вовсе не по причине ностальгической тяги к своему бывшему дому, а по куда менее сентиментальным соображениям. Я все еще не терял надежды, что сумею добраться до своего тайника с тремя тысячами долларов, когда мусора наконец убедятся в бессмысленности засады и уберутся к чертям. Но они, похоже, уперлись и никуда убираться не собирались.

«Что же, – успокаивал себя я, – если решили предложить мне поучаствовать в состязании „Кто кого терпеливее?“, не возражаю. Мне сейчас все равно нечем заняться, и свободного времени у меня куда больше, чем у вас. Так что? Поиграем?»