Но она не отвечала!!! Или находилась где-то… черт знает где!!!

– Отключена.

– Может быть, дохлый аккумулятор? – хладнокровно предположил Сварадзе, выруливая со стоянки.

– Он новый. И заряжал я его вчера. Лично, – ответил я. И сделал единственный возможный при таких обстоятельствах вывод: – Что-то произошло…

– Дерьмо! – процедил сквозь зубы Глеб. – …Какая-то гадость. Какой-нибудь геморрой. Раз Светка отключила свой сотовый. – Я набрал ее номер по своему телефону.

В ответ то же бесстрастное: «Абонент…»

Мерзкий денек переходил в не менее мерзкую ночь.

Света сменила в магнитоле кассету, зевнула и, смочив из бутылки с минеральной водой надушенный носовой платок, протерла им слипающиеся глаза. Бесполезняк. Она проделывала эту процедуру уже, наверное, в десятый раз; она специально не включала давно остывший движок, и в салоне ее красной «девятки» стояла зверская холодрыга; она даже сняла с себя шубку, чтобы сильнее замерзнуть… Порожние меры. Ничего не помогало, и Конфетку неудержимо клонило в сон.

И все из-за этого самца-производителя, да будь он проклят! Чтобы он навсегда лишился своей неуемной потенции! Чтоб ему поездом яйца переехало!

Этой ночью Знахаря словно прорвало. Словно нажрался виагры. И в результате они пробесились всю ночь, ни на секунду не сомкнув глаз. А утром Денису позвонила его шалава из банка. Потом приперся Глеб. А потом не выспавшейся Конфетке настала пора отправляться менять у мухинского подъезда Серегу, дежурившего в ночь. Ей предстояло отстоять – вернее, отсидеть в машине – двадцатичасовую вахту, пока ее не сменит кто-нибудь из парней.

Интересно, и как дотерпеть до конца этой пытки? Как не заснуть? Вот будет лажа, если Денис, как обещал, придет сегодня ее навестить и обнаружит, что милая Светочка сладко спит. Как же ей будет стыдно! Мда-а-а… И действительно, грандиозная лажа.

Полязгивая зубами от холода, Конфетка задрала рукав свитерка и бросила взгляд на часы: половина девятого – как же лениво движутся стрелки! Потом она все же накинула полушубок и вылезла из машины. Сгребла с крыши пригоршню мокрого снега – первого в этом году – и протерла лицо, после чего к удивлению мужика, прогуливавшего неподалеку огромного сенбернара, пропрыгала два круга вокруг своего «Жигуля». Один круг на правой ноге, второй круг – на левой. Снова залезла в кабину. И в этот момент все началось.

Дверь подъезда открылась, и из него выплыла мухинская супруга – пудовая бабища в енотовой шубе, пожалуй, самая толстая из всех толстых баб, живущих в этом подъезде нового девятиэтажного дома. Их было не так уж и много, этих толстух (за то время, что вела наблюдение за мухинским домом, Света изучила всех неплохо), а в енотовой шубе только одна. Так что здесь мог ошибиться лишь инвалид по зрению. Или дебил из «Скворечника». [14] Ко всему прочему эта бабища подошла к мужнину серебристому «Форду», припаркованному среди других иномарок в специальном «кармане», отведенном для стоянки машин. «Форд» при виде хозяйки мигнул фарами и радостно вякнул сигнализацией.

А Конфетка насторожилась. С тех пор, как за подъездом было установлено наблюдение, к машине еще ни разу не приближались. Толстуха перемещалась пешком. На работу – с работы; в магазин – из магазина – всегда исключительно пехом. А сам прокурор за все это время на улицу не выходил вообще. Ни разу! Сидел на изменах в надежной квартире и ждал, когда мусора изловят мстительного Разина. Если он вообще сейчас был там, в этой своей надежной квартире. Если не слился в течение первого часа сразу после Конфеткиного звонка по домофону.

Да, никто ни разу не пытался воспользоваться этой машиной. И вдруг…

Конфетка не видела, как Муха втиснулась на водительское место, – обзор заслоняли другие машины, стоявшие рядом с прокурорской. Не видела Света и того, завела ли толстуха свой «Форд». Подумала, а не сто» ит ли вылезти из «девятки» и прогуляться вдоль дома – посмотреть, – но решила не рисковать. Лишь на всякий пожарный повернула ключ зажигания, и замерзший двигатель начал медленно прогреваться, набирать оптимальное рабочее состояние. Надо быть готовой к сюрпризам. Вдруг «Форд» сейчас готовят для прокурора? Вдруг этот пидер наконец вылезет из норы и попробует сделать отсюда ноги? Чем черт ни шутит?…

Черт не шутил. Все произошло именно так, как Конфетка и предполагала.

Сперва из подъезда вышла девочка лет двенадцати, одетая в белый пуховичок – дочь прокурора. Потом, сгибаясь под тяжестью чемодана, на улице появился ее брат. «Пожалуй, они одногодки, – машинально подумала Света, наблюдая в „Призматик“ за мухинскими детьми. – Наверное, близнецы. И куда же вы собрались, малыши? Неужто в бега?» И в этот момент на улице показался сам прокурор.

Сумки, машина, вся семейка в сборе. Без вариантов – эвакуация. Вот только почему-то не сразу. Какого-то черта прокурор сперва выжидал несколько дней. И все же не выдержал. Сдали нервишки! И он побежал! Далеко ли? Впрочем, далеко не получится – в этом Света была уверена.