Я до сих пор помню тот монолог Космо, ваша честь, потому что он меня потряс.

Итак, время шло. Я не пыталась его удержать. Я видела, как растут мои дети, как меняются их лица, голоса, взгляд на жизнь, характеры… Франк посещал лицейский интернат в среднем городе, и мы виделись только в конце недели, а после Рождества он и вовсе решил проводить субботу и воскресенье в городе, шатаясь с Касимом и парнями из северных кварталов. Он не знакомил меня с новыми друзьями и ничего не рассказывал о том, как они проводят время, а они грабили дома, угоняли машины и устраивали кокаиновые пирушки, если добыча была хорошей. Я познакомилась с Касимом много позже, когда они с Франком впервые попали в участок и Латифа пришла утром забрать своего сына, а я своего.

Фиона созрела очень рано: в десять лет она уже полностью сформировалась, в одиннадцать у нее начались месячные, и мальчики принялись зажимать ее на переменке, однажды учительницы всем скопом явились в «Зодиак», чтобы серьезно поговорить со мной. Тогда я узнала, что на уроках моя дочь то спит, то дерзит, и почувствовала себя ужасно одинокой. Космо совершал международное турне — франкоговорящая Африка, Квебек, Антильские острова, Гвиана, гастроли были триумфальными, я очень им гордилась, но мы не виделись больше года…

Время дает нам все, ваша честь, но оно же все и забирает.

Да, я знала, что годы идут, но, глядя в зеркало, все-таки удивлялась: куда исчезла молодая женщина? Мне исполнился сорок один год, потом сорок два и сорок три. Я помню один свой разговор с Космо в январе 1980-го — это был сорок третий день моего рождения, он позвонил рано утром, чтобы поздравить первым, и я сказала: знаешь, у меня теперь «гусиные лапки» вокруг глаз, даже когда я не улыбаюсь. Ты все еще меня любишь?

А он ответил: я ничего не имею против гусей.

И тогда я спросила: а когда я стану дальнозоркой и мне придется носить очки, ты будешь любить меня по-прежнему?

ФИОНА

Ваша честь, попросите нашу мать быть ближе к делу. Эти детали никого не интересуют.

ЛАТИФА

Мне они интересны, потому что я помню, что в сорок три года тоже сказала себе: о-ля-ля, бедная моя Латифа, ты стареешь! Но я не могла задавать такие вопросы Хасану, не следует надоедать мужу подобными глупостями, вот я и молчала, но иногда по средам, когда мы с подругами отправлялись на рынок в Шансель, покупала кремы для осветления кожи и удаления пигментных пятен, Хасан назвал бы это пустой тратой денег, но мы любили сравнивать разные средства, нам казалось, что они делают нас красивее…

КОСМОФИЛ

Не прошло и недели после этого телефонного разговора, а Космо уже представил на суд публики номер, который назвал «Обожание». У меня есть аудиокассета с записью, если не возражаете, ваша честь, предлагаю ее послушать.

Отправная точка монолога — вопрос, который задала в то утро Эльке насчет очков.

Космо играет супружескую пару; вначале обоим по сорок, но постепенно они стареют — в каждой части номера на несколько лет и в конце превращаются в два слабых, дрожащих, почти неслышных голоса. Муж и жена по очереди перечисляют потравы, которые время наносит их телам и рассудку.

Я включаю запись, слушайте: начинает жена.

— Ты любишь меня меньше, зайчик, с тех пор как я ношу очки для чтения?

— Ха, ха, ха, дорогая, ты что, шутишь? Глупости! Эти очки очень тебе идут, ты похожа на молоденькую училку, мне даже хочется с тобой покувыркаться… А ты… тебя не раздражают мои седые виски?

— Совсем наоборот, котик… Седина придает тебе зрелый и утонченный вид… А ты… теперь, когда я смеюсь твоим шуткам, у меня появляются морщинки вокруг глаз… ты все так же сильно любишь меня?

— О, ты мне нравишься, так нравишься, красавица! Я обожаю морщинки вокруг твоих глаз, они похожи на солнышки, они освещают мои дни… А… тебя не смущает… жирок на моем животе?

— Да нет же, дурачок!.. Сам подумай: чем тебя больше, тем мне приятней!.. Есть за что подержаться! Но ты, мой прекрасный принц… ты ведь знаешь про мой артрит… замечаешь распухшие суставы… ты не очень сердишься, что я больше не могу танцевать?

— Сержусь, я? Да нисколечко! В танцах я никогда не был силен, сама знаешь; мне куда приятней посидеть и поговорить с тобой у камелька… Кстати о разговорах… Тебя не раздражает, что я стал туговат на ухо?

— Ну что ты, дорогой… Знаешь ведь, я вечно болтаю всякие глупости. Мне просто нужно слышать твой голос и знать, что мы вместе… А… э… Тебе не противно, что мне отняли правую грудь?

— Да что о ней жалеть! Я всегда предпочитал левую!.. А ты… Я ведь совсем сгорбился… Не жалеешь о молодых годах, не грустишь?

— Нет, мой ангел. Мне теперь кажется, что ты специально наклоняешься ко мне, чтобы внимательнее слушать. А ты… скажи мне… Тебя наверняка бесят мои провалы в памяти? Бывают дни, когда я даже не знаю, кто ты.