— И Флитвуд! — повторил Фредерик безжалостным тоном. — Я не хочу сказать, что он поставил себе цель найти богатую жену, но то, что он не может позволить себе жениться на девушке без гроша в кармане, — общеизвестный факт. Тем не менее его внимание к мисс Тэллент более заметно, чем даже Горация Эпворта. И это не все! Из намеков, отпущенных в моем присутствии, из замечаний, специально мне предназначенных, я сделал вывод, что большинство наших знакомых считают мисс Тэллент обладательницей целого состояния! Я повторяю, мэм, что именно вы говорили, отчего пошли такие нелепые слухи?

— Но я не говорила, — почти со слезами воскликнула бедная леди Бридлингтон. — Более того, я изо всех сил старалась обойти этот вопрос. Конечно, несправедливо называть ее «без гроша в кармане», потому что это не так. И хотя с таким количеством детей Тэлленты не могут дать ей большое приданое, но когда ее отец умрет, и София тоже, потому что у нее тоже есть кое-какие деньги…

— Тысяча или около того! — презрительно перебил Фредерик. — Прошу прощения, мэм, но для меня совершенно очевидно: нечто, сказанное вами — неумышленно, может быть, — привело к такой неприятности. К беде, я мог бы заметить! В хорошеньком положении мы окажемся, если общество скажет — а оно скажет, когда правда выйдет наружу, — что вы подсунули им самозванку!

Ужас от такой перспективы оказался сильнее обиды от несправедливых обвинений сына. Она побледнела и воскликнула:

— Что же нам делать?

— Вы можете положиться на меня, мэм, и я сделаю все необходимое, — ответил Фредерик. — Каждый раз, как представится возможность, я буду говорить, что не имею понятия, откуда пошли такие слухи.

— Думаю, что так и надо сделать, — с сомнением согласилась его мать. — Но умоляю тебя, Фредерик, не рассказывай слишком многого. Нет никакой нужды знакомить людей с деталями материального положения бедняжки!

— Это было бы совершенно неуместно с моей стороны, мэм, — укоризненно ответил Фредерик. — Я не отвечаю за ее визит в Лондон. Я должен указать вам, мама, что это вы решили заняться — и весьма неразумно, я считаю, — устройством ее жизни. Тем не менее, у меня нет ни малейшего желания разрушать ее матримониальные планы. Наоборот, раз уж вы намерены оставить ее здесь, пока какой-нибудь мужчина не сделает ей предложение, я буду просто счастлив, если она выйдет замуж так быстро, как только возможно!

— Ты просто невыносим, — сказала леди Бридлингтон, заливаясь слезами.

Ее спокойствие было нарушено. Когда Арабелла вскоре вошла в комнату, она все еще промокала платочком глаза и тихо всхлипывала. Совершенно растерявшись, Арабелла стала умолять ее рассказать о причине такого горя. Леди Бридлингтон, обрадовавшись сочувствию, с благодарностью пожала ей руку и без раздумий выплеснула на нее все свои огорчения.

Стоя на коленях возле стула, Арабелла слушала с необычным молчанием, ее рука вяло лежала в руке леди Бридлингтон.

— Так бессердечно со стороны Фредерика, — жаловалась та, — и так несправедливо, потому что, уверяю тебя, моя дорогая, я ни одной живой душе такого не говорила! Как он мог подумать так обо мне? Это было бы ужасно — так врать и, кроме того, глупо, и бессмысленно, и вульгарно! И почему Фредерик думает, что я потеряла всякое чувство приличия, я не знаю!

Арабелла повесила голову. Стыд и чувство вины нахлынули на нее — она не могла говорить. Леди Бридлингтон, по-своему истолковав ее смущение, почувствовав угрызения совести за то, что так неосмотрительно ввела ее в курс дела, сказала:

— Мне не следовало говорить тебе! Это все Фредерик виноват, он всегда все преувеличивает. Не расстраивайся из-за этого, моя девочка, так как, даже если бы это было правдой, было бы нелепо предполагать, что для таких джентльменов, как мистер Бьюмарис или молодой Чарнвуд, или многие другие, имеет хоть какое-то значение, богата ты или бедна! А Фредерик все уладит!

— Как он может это сделать, мэм, — с трудом выговорила Арабелла.

— О, когда ему представится удобный случай, он скажет что-нибудь, чтобы опровергнуть эти неуместные слухи. Не стоит забивать себе этим голову, и мне жаль, что я заговорила с тобой об этом.

От всего сердца Арабелла желала бы, чтобы у нее нашлось мужество признаться. Но она не могла. Леди Бридлингтон опять принялась что-то бессвязно рассказывать, в отчаянье жалуясь на несправедливость Фредерика, удивляясь, как он может считать мать настолько дурно воспитанной, чтобы распространять лживые сплетни, желая, чтобы его отец был жив и устроил бы ему одну из своих знаменитых выволочек. На что Арабелла только прошептала:

— Это поэтому… поэтому все были так любезны со мной, мэм?