— Ну вот, сейчас я тебя укутаю, пока не разожгут огонь, так ведь лучше? Теперь сядь в это кресло и я дам тебе чего-нибудь поесть.

Он позволил усадить себя в кресло, но выражение его лица так красноречиво говорило о недоверии и страхе, что у Арабеллы сжалось сердце. Она пригладила его короткие рыжеватые волосы и успокаивающе сказала:

— Ты не должен бояться меня: обещаю, что не обижу тебя и твоему хозяину не дам этого сделать. Как тебя зовут, малыш?

— Джемми, — ответил он, вцепившись в шаль и не отводя от нее испуганного взгляда.

— А сколько тебе лет?

На это он не смог ответить, так как ему никто не сообщал таких сведений. На вид ему можно было дать лет семь-восемь, но он был так истощен, что мог оказаться и старше. Ожидая прихода горничной, Арабелла задала еще несколько вопросов. Он, казалось, не имел ни малейшего представления о своих родителях, предположив, что он сирота. Когда он заметил, что это расстроило ее, то попытался утешить, сказав, что по утверждению некой миссис Белхем он — дитя любви. Выяснилось, что эта леди воспитывала его до того момента, как он был передан в руки его теперешнего владельца. Расспросы о положении миссис Белхем дали информацию о том, что она частенько бывала под мухой и в таком виде могла до полусмерти зашибить. Арабелла не представляла, что такое «под мухой», но догадалась, что приемная мать Джемми предпочитала крепкие напитки. Она принялась расспрашивать его более подробно и он, почувствовав доверие, поведал ей самым естественным и невыразительным образом такие детали из жизни печного мальчика, что у нее кровь отхлынула от щек. Он рассказал ей с непонятной гордостью о жестокости одного из дружков старого Гримсби, мистера Молиса, главного трубочиста, который был приговорен к двум годам заключения за то, что довел до смерти своего шестилетнего раба.

— К двум годам! — воскликнула Арабелла, потрясенная чудовищной историей, так спокойно рассказанной. — Если бы он украл ярд шелка с фабрики, его бы отправили в ссылку!

Джемми не стал ни опровергать, ни соглашаться с этим утверждением, храня беспокойное молчание. Он увидел, что молодая леди очень рассердилась, и хотя ее гнев, казалось, не был направлен на него, опыт научил его не рисковать понапрасну, иначе быстро шмякнут головой об стену. Он вжался в угол кресла и поплотнее завернулся в шаль.

Раздался стук в дверь, и вбежала весьма взволнованная служанка.

— Это вы звонили, мисс? — удивленно спросила она. Затем ее взгляд упал на гостя Арабеллы, и она тихонько вскрикнула. — Ой, мисс! Как я напугалась! Это этот маленький дьявол устроил переполох! Он — мальчик трубочиста, мисс, и тот уже обыскался его! Ну-ка пошли со мной, ты, ужасный мальчишка!

Джемми, услышав знакомый язык, захныкал, что он не сделал ничего плохого.

— Замолчи! — сказала Арабелла, опуская руку на его костлявое маленькое плечо. — Я хорошо знаю, что это мальчик трубочиста, Мария, и если ты посмотришь на него, то увидишь, как с ним обращались! Сходи вниз, будь любезна, и принеси ему немного еды, и пришли кого-нибудь разжечь огонь.

Мария уставилась на нее почти в полуобморочном состоянии.

— Мисс, — с трудом выговорила она, — для маленького, грязного печного мальчика?

— Когда его искупают, — спокойно сказала Арабелла, — он не будет грязным. Мне понадобится много теплой воды и ванна. Но сначала огонь, и немного молока и еды для бедняжки.

Оскорбленная горничная вскинула голову.

— Я надеюсь, мисс, вы не хотите, чтобы я мыла это противное маленькое создание! Я не знаю, что бы сказала ее светлость по этому поводу!

— Не беспокойся! — сказала Арабелла. — Я не попрошу тебя сделать ничего такого, что я могла бы попросить у девушки с более мягким сердцем. Иди и сделай то, что я тебе сказала, и попроси Бекки подняться сюда!

— Бекки? — удивленно переспросила Мария.

— Да, девушку, у которой болели зубы. А когда ты принесешь еду — хлеб с маслом и немного мяса будет в самый раз, и не забудь молоко! — можешь послать кого-нибудь сказать лорду Бридлингтону, что я очень хочу его видеть.

Мария перевела дыхание и пробормотала:

— Но, мисс, его светлость в постели и спит.

— Что ж, пусть его разбудят! — нетерпеливо сказала Арабелла.

— Мисс, я не решусь никогда в жизни! Он приказал не беспокоить его до девяти часов, и его светлость не придет, пока он не побреется и не оденется, нет, он не придет!

Арабелла обдумала этот вопрос и пришла к выводу, что умнее отложить помощь его светлости на некоторое время.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда я сейчас же оденусь и сама пойду к трубочисту. Скажи ему, пусть подождет!

— Идти к трубочисту… одеваться… мисс, да что вы! И этот мальчишка будет смотреть на вас! — воскликнула шокированная Мария.

— Не будь дурой, Мария! — перебила ее Арабелла, топая ногой. — Он едва ли старше моего младшего брата дома! Иди, пока у меня не кончилось терпенье.

Но ничто не смогло заставить ее уйти, пока она не соорудила ширму между удивленным Джемми и его покровительницей. Затем она поспешила прочь, чтобы разнести по всему дому новость, что мисс сошла с ума и скорее всего ее сегодня же увезут в Бедлам. Но так как она не могла не выполнить поручение для гостя, столь опекаемого ее госпожой, она передала просьбу Арабеллы Бекки и снизошла до того, чтобы доставить поднос с едой в комнату.