Шрифт:
– Зачем ты это сделала? – сказал он тихо, склонившись над ней низко-низко.
Очевидно для того, чтобы другие не услышали. Что он имел в виду? Побег или предательский удар деревянной лисичкой?
– Слышал поговорку: голодной собаке ворованный кусок не в укор?!
Он хмыкнул.
– Я поговорок много знаю. Вот, например: коготок увяз, всей птичке пропасть! Послушай, – продолжал он уже другим тоном и совсем тихо, так что она едва разбирала слова, – думай что хочешь, но я единственный твой друг здесь. Ты мне дорога, понимаешь! И в следующий раз я тебе помогу! Но ты должна ждать, должна быть умной…
Он погладил ее по горячему лбу и вышел, не оглядываясь.
Лика вздохнула. Очень хотелось пить, и она не сомневалась, что нужно только попросить. Умереть от жажды они ей не дадут. Но только просить не хотелось. Хотя, если бы знать, что подойдет снова Глеб! Скажет что-нибудь, подтвердит – она не ослышалась. Он в самом деле готов ей помочь! Если это не очередной трюк господина Лаевского, призванный убедить девушку в том, что шансов уйти из Конторы живой у нее нет и никогда не будет! Они ее просто с ума свести хотят, вот что! Никому здесь нельзя верить! Не верь, не бойся, не проси! Три золотых правила. Но как с ними прожить, когда рядом ни одного друга?!
Я не спала, лежала с открытыми глазами в темноте. Передо мной, словно призрачные видения, проносились лица убитых накануне людей – Наташа и эти двое из «гранд-чероки». Сволочушки, конечно, только смерти они не заслуживали. А я их убила. Да, именно я. Так же, как убила уже многих. Нет, я не Буратино, я не создана на радость людям, создана на погибель… Все-таки интересно, как Контора меня вычислила? Очень это странно! Что-то здесь не так! И прежде чем я снова решусь на бегство, нужно понять – что подвело меня на этот раз. Наступать снова на те же грабли я не намерена.
Глава шестая
В СОЧИ – ТЕМНЫЕ НОЧИ
– Как вы понимаете, мы здесь работаем не за награды, но поскольку ваше участие в нашем деле можно назвать, не лукавя, добровольно-принудительным и до сих пор, несмотря на некоторую строптивость, вы успешно справлялись со всеми поручениями…
Я сидела в старом плетеном кресле напротив Лаевского. За раскрытым окном шумели березы, был разгар лета. За прошедшие месяцы я уже трижды участвовала в операциях Конторы, причем дважды основная задача ложилась на мои плечи. Результаты заслужили высшую оценку господина Лаевского, но это не означало послабления режима. Я по-прежнему жила на базе. Теперь мои передвижения не ограничивали, но не обязательно сидеть за решеткой, чтобы чувствовать себя заключенной. Сейчас я как никогда ясно понимала это. Люди, с которыми я вежливо здоровалась каждый день, над чьими шутками мне случалось смеяться, люди, которые провожали меня на задания и встречали, когда я возвращалась с победой, – все они были моими тюремщиками. Правда, ощущение несвободы постепенно отошло на второй план. Я начинала понемногу ощущать себя частью команды. Разве не этого и добивался господин Лаевский?
Но я не смирилась. Только права на ошибку у меня больше нет, поэтому я буду ждать! Подумала, что сегодня Лаевский очень многословен. Ну и что же за награду ты мне пообещаешь? Плюшевого мишку, коробку шоколадных конфет или на свободу выпустишь, как птичек раньше по весне выпускали, – нет, вряд ли!
– Что вы скажете о поездке на юг? Сочинский кинофестиваль, как говорится, на носу. Как вы, кстати, относитесь к кино?
– Очень хорошо! – призналась я.
В Чудове кино стало для меня настоящей отдушиной, те фильмы, что я видела по телику и в местной киношке, показывали другую жизнь. Настоящую жизнь, так не похожую на убогое существование, которое вели те, кто окружал меня с самого детства. Если бы не эта вера в то, что есть иная реальность, иная жизнь, вероятно, и не отправилась бы я в Питер. Правда, может, так было бы лучше. Для всех.
– Прекрасно! Разумеется, – продолжил Валентин Федорович, – я не просто так направляюсь на курорт, там нам предстоит встретиться с человеком, с которым долго и плодотворно сотрудничает наша организация. Но это чисто деловая встреча, вас же я надеюсь видеть на ней в качестве эскорта и… телохранителя.
Чудесно, по крайней мере, не нужно никому вышибать мозги. Ничего другого делать, правда, не умею – но любимой эту работу назвать пока еще, к счастью, не могу! Правда, навыками телохранителя я не обладала, но Валентин Федорович считает иначе, а ему, конечно, виднее.
– Совместим, так сказать, приятное с полезным! – продолжил он. – Да и вам будет полезно прогуляться!
– Вы мне так доверяете, Валентин Федорович?
– Я полагаюсь на ваше благоразумие и надеюсь, что вы уже достаточно хорошо усвоили майский урок и поняли, что от судьбы не уйдешь…
– У вас длинные руки! – кивнула я.
– Можно и так выразиться! Подбирайте себе туалет – немного времени у нас в запасе есть!
Что ж – по крайней мере в этом он не обманул: обещал ведь при поступлении увлекательные поездки. Сейчас Сочи, а там, глядишь, до Канн доберемся! Я не спрашивала, но очевидно, Марьянова в Сочи не будет. Марьянов был командирован в Германию, если только мне сказали правду. Открыток он оттуда не присылал и теоретически мог быть сейчас где угодно – хоть в Германии, хоть на Аляске!