Правда, найти нужных ей людей в Германии, где ее знакомства были очень ограничены, представлялось сначала делом почти безнадежным. Но тут уже помог сам Самошин. Анжелика побывала у него снова, изложив свой план, – ей не хотелось брать на себя ответственность за то, что должно было произойти. Самошин недолго колебался. Другого выхода, кроме как довериться этой странной девушке, у него, кажется, не было. И он был готов ухватиться за любую соломинку. Помогли старые связи с питерской братвой, которой он в свое время оказал немалую услугу. Ведь это именно он сообщил о планах покойного Питера Остенбаха, намеревавшегося выяснить, куда исчезла крупная партия лекарств, направленная в Россию [5] .

Разумеется, теперь имя Анжелики Королевой не упоминалось даже вскользь. Иначе очень скоро здесь появятся люди из Конторы. Самошин не был уверен, что питерские бандиты смогут раскопать информацию о бандитах берлинских, но для русских, как известно, нет ничего невозможного. В истинность этого утверждения Анжелика поверила тем же вечером, когда друзья Владимира не только нашли нужных ей людей, но и договорились о встрече, которая должна была состояться на следующий день.

Анжелика пришла в кафе, одетая в неброский серый костюм, и сразу безошибочно направилась в сторону Михаэля Хайнца. Про себя она заметила, что Хайнц недурно выглядит, особенно если учесть его профессию. Это был красивый, стройный и высокий молодой человек. Лет тридцать – тридцать пять, как ей показалось. Черные волосы были коротко подстрижены, глаза были светло-карими. На нем был модный и дорогой костюм, сшитый на заказ. Второй был одет куда проще, дело видимо не в кошельке, а в привычках.

– Тебе не жарко, подруга? – Отто попытался сразу взять фамильярный тон, но тут же замолк – Анжелика смерила его холодным взглядом, Михаэль толкнул его под столом ногой.

Отто пожал плечами и больше участия в переговорах не принимал.

– Те налеты, два года тому назад… Это ведь ваших рук дело? – спросила Анжелика.

Михаэль промолчал. Отто возвел глаза к потолку.

– Я хочу знать, – пояснила Анжелика, – с кем я имею дело! С опытными профессионалами или с новичками, которым просто здорово подфартило!

Посмотрев на свет сквозь стакан, Михаэль сделал большой глоток и внимательно оглядел Маркизу. Он производил впечатление человека, который никуда не торопится.

– Вы имеете дело с профессионалами! – сказал он, наконец. – А кто вы такая?

– Не все ли равно? – ответила Маркиза вопросом на вопрос.

В конце концов, у нее было не больше поводов доверять этим ребятам. К тому же выкладывать свою подноготную означало показать себя полной дурочкой, с которой в самом деле не имеет смысла иметь дело!

– Мне не все равно! – продолжил Михаэль буравить ее взглядом. – Вы являетесь из ниоткуда и предлагаете выгодное дельце, но я не знаю ничего о вас!

– У меня есть план, который принесет вам, практически безо всякого риска, огромную сумму. Если, чтобы принять решение, вас нужно узнать мою биографию, то я поищу других исполнителей!

– Хорошо, хорошо… – Михаэль поднял руки, шутливо сдаваясь. – Не будем о прошлом! Однако должен предупредить, если ваш план не полюбится мне с первого взгляда, наш диалог сразу закончится. Вам это ясно?!

Лето еще было в самом разгаре. Жаркое и душное, оно редко баловало измученных горожан хотя бы легким дождиком. Те, кто имел возможность уехать из города на это время – уезжал. У большинства такой возможности, разумеется, не было.

Комиссар уголовной полиции Олаф Гролер относился к большинству. Заходя в кабинет, он в первую очередь распахивал шире окно, включал кондиционер на полную мощность и, сняв пиджак, вешал его на спинку стула. Потом располагался за столом и несколько минут мрачно смотрел на календарь на стене. Пытка будет продолжаться еще долго – немецкое лето часто бывает прохладным и дождливым, но если зарядит жара, то надолго. А последние годы в Европе были отмечены небывалыми температурами. Люди мерли, как мухи.

Гролер вздохнул и подумал о хитросплетениях судьбы, которую, как видно, в самом деле угадать невозможно. В детстве мать водила его к цирковой гадалке. До сих пор он так ясно помнил обстановку в вагончике этой странной женщины, что стоило только захотеть – и она представала у него перед глазами в мельчайших подробностях. Гадалка была сухонькой высокой женщиной с темными горящими глазами. Полкомнаты было отделено занавеской, за которой трещала без умолку какая-то птица. А вот предсказания ее запомнились отрывочно, мать сама пересказывала ему их иногда на ночь, вместо сказки. Гадалка обещала ему славу. Клялась, что станет маленький Олаф самым известным человеком в Германии. Почему-то после этого он был уверен, что его место в кино, и почти до самого совершеннолетия планировал податься в актеры. Но потом планы изменились, и похоже, обещаниям гадалки уже не суждено сбыться никогда.

Кабинет комиссара был опрятен и официален, как и его хозяин. Стол содержался в безукоризненном порядке, на стене висели дипломы и аттестаты – все в одинаковых металлических рамках. На Гролере были серый костюм и накрахмаленная белая рубашка – именно так он одевался всегда. И не без оснований он считал, что любовь к аккуратности и порядку была одной из причин его быстрого продвижения по служебной лестнице, вызывавшего зависть коллег.

Однако только на аккуратности далеко не проедешь. Дело с грабителями нужно было закончить быстро и красиво. В противном случае о карьере можно забыть, упаковать все свои бумажки в рамках в картонную коробку и перебраться в отделение дорожной полиции. После стольких лет службы увольнение Гролеру уже не грозило. Но для опытного оперативника подобный поворот карьеры был бы хуже любого увольнения.