Начальник Ци зашелся в беззвучном смехе.

— Твоя есть глупая-глупая Ли, — продолжил он, отсмеявшись. — Твоя видеть когда-нибудь мозга читателя?

Ли вспомнил мохнатую плесень на лице мертвеца, но ничего не ответил, лишь склонив голову еще ниже.

— Мозга читателя есть очень-очень сложная колония из много-много крошечная бактерия, — отеческим голосом поучал начальник Ци. — Это колония покрывать органическая мозга человека. Тонкая серая слойка над животная мозга человека. Серая плесень. Умная серая плесень. После каждая прочитанная книга колония становиться сложнее и сложнее. Поэтому читатель так хотеть читать. Он хотеть читать больше, чем хотеть есть и пить. Плесень мозга становиться больше и толще. Это есть называться культура штамма. После каждая прочитанная книга культура становиться выше. Культурная слоя все толще. Это есть мозга читателя. А в твоя мозга, Ли, совсем нет плесень. Твоя есть глупая Ли. Просто глупая Ли. Поэтому твоя есть слуга. И это есть твоя великая честь! Твоя есть священнослужитель!

— Да, начальника Ци. Слушаю, начальника Ци, — послушно кивал Ли.

Начальник Ци внимательно посмотрел на Ли черными очками и с сомнением покачал головой.

— Моя пробовать объяснять еще один раз, — начальник Ци подался вперед и выставил перед собой обе руки ладонями вверх, очевидно, для того, чтобы сделать объяснение более наглядными. — Книга есть выходить из генератора текста с пустая страница. Читатель брать книга, дышать или гладить ладонь пустая страница и фермента его бактерия проявлять текст. Высокая культура проявлять сложная текст. Молодая культура проявлять простая текст. После каждая прочитанная книга культура растить выше. Следующая книга становиться сложнее. На самом деле генератор текста ничего не писать. Все книги есть давно написана. Несчетно книг. И каждая книга есть написана несчетно раз в несчетно вариант. В сущности, все книга есть одна книга в несчетно варианта. Для высокая культура — одна варианта. Для низкая культура — другая. В детстве — сказка, а в зрелости — теория многомерная струнная пространства, но и это та же сказка для другой уровень читателя. У каждая книга — своя читателя. Если бы генератор печатать готовая книга, то читателя никогда не отыскать своя книга среди несчетна книг.

А книга никогда не отыскать своя читателя среди несчетна читатель.

Твоя все понимать, что моя говорить?

Ли долго молчал, прежде чем задать следующий вопрос.

— Почему нельзя читать чужая книга?

Начальник Ци долго молчал в ответ, но в конце концов энергично хлопнул ладонями по коленям и заговорил:

— Хорошо. Моя твоя рассказать служебная тайна, чтобы твоя понимать, как важна твоя-моя служения. Но теперь моя будет задавать вопроса. Скажи, Ли, почему в Антарктида замуровать все входа и выхода? Почему никто не приезжать в Антарктида и никто не уезжать сюда?

— Антарктида есть курорт. Никто не хотеть уезжать с такая хорошая курорта, — уверенно ответил Ли и даже поцокал языком, чтобы показать, каким хорошим курортом является Антарктида. — Никто-никто не уезжать отсюда. Антарктида нету свободная места. Поэтому никого не пускать в Антарктида.

— Глупая, глупая Ли, — размеренно покачал головой начальник Ци. — Разве твоя не знать, как много есть пустая комната в Антарктида? Там, дальше от площадь, есть пустая дома. Много-много пустая дома. Людей в Антарктида есть все меньше. Для этого мы заставлять читателя веселиться. Чтобы рожать еще читателя. Твоя совсем не иметь плесень голова, поэтому не думать про все эта.

Ли молчал, склонив голову.

— Антарктида не есть курорт, — начальник понизил голос и внимательно посмотрел на веселящуюся в углу читательницу, которая под прицелом его черных очков принялась старательно обсасывать обслюнявленные пальцы служителя. — Антарктида есть подземная полярная станция. И это есть единственная места на вся Земля, где еще жить люди. Когда-то давно-давно человека жить на вся Земля. Человека жить хорошо. Очень хорошо. Человека научиться создавать полезная бактерия и вируса. Эта бактерия и вируса сделать так, что человека никогда не болеть и быть всегда сытая и веселая. Всякая рана — раз, раз — и заживать. Поплевать на рана — и нет рана. Желудок, глаз и сердце всегда здоровая. Человека всегда есть молодая и красивая. Человека никогда не быть грустная. Бактерия и вируса стала все делать вместо человек — одежда и пища, вода и воздух, тепло и свет, мысль и чувства. Бактерия и вируса стала думать и чувствовать вместо человек. Человека стала умная-умная благодаря особая серая плесень в голова. Но потом случиться мутация. Вирус заставлять человека чувствовать так сильно, что человека не мочь это вынести. Человека раздирать себе кожа и царапать глаз от такая большая радость. От слишком большая радость жить и видеть. А мысля его стать такая большая, что не помещаться в голова. Человека бить головой стена от такая большая мысля. Тогда бактерия стала лечить человека. И вместо больная человека растить другая человека, которая совсем не есть человека. Эта человека всегда радостен бысть. А умная серая плесень начинать жить не только голова человека, но и на стена, о которая больная человека разбивать голова. И постепенно умная плесень покрывать вся Земля. Точно большая-большая мозга. Никто не знать, о чем она думать. В мире не стать места для человека. Одна плесень. Антарктида — последнее место для человек. Поэтому она есть замурована. А вверху — лед и снег. Много-много лед и снег. Там все белое. Только поэтому мы есть все еще живые. Мы не иметь вредная вируса. Мы иметь только полезная бактерия. Поэтому мы здеся следить за гигиена. Чтобы не быть мутация. Нельзя ходить улица без респиратор и перчатка. Нельзя читать чужая книга. Это есть очень важно. Теперь твоя понимать, как это важно?

— Моя понимать, — кивнул Ли.

— Твоя иметь еще вопроса? — спросил начальник Ци.

— Да, начальника Ци, — храбро ответил Ли. — Кто есть написать книга? Начальник Ци уставился на Ли. Его круглые очки замерли.

— Какая глупая Ли! — только и смог сказать он.

Ванглен долго бродил в лесу среди развалин, заглядывал в проломы, окна и двери, копался в мусоре среди старых книг, обломков мебели, битой посуды, осколков мраморных плит, россыпи бриллиантов. Он ломал ветви с деревьев, отрывал ножки у стульев, вырывал прутья из спинок кроватей, но все это было не то. И вдруг Ванглен подумал, что, возможно, просто не видит того, что ищет. Он закрыл глаза, пошарил у ног в траве и тут же нашел то, что нужно: увесистую металлическую биту, отливавшую на солнце густым темно-синим блеском.

Девушка стояла в темном переулке у стены и водила голой рукой по бетону. На ней не было ни респиратора, ни очков, но Ли почему-то сразу понял, что это девушка. Капюшон откинут на спину. Ли мог разглядеть каждую косточку ее обнаженного затылка, каждый хрящик ее ушей.

«Преступница!» — с тихим ужасом подумал Ли. Сперва он даже растерялся от неожиданности. Он не был патрульным, но самообладание позволило быстро взять себя в руки. Между тем девушка уже заметила его присутствие, оставила свое странное занятие и смотрела на Ли спокойно и, как показалось, даже с насмешливым любопытством. Она, видимо, совершенно не стыдилась своего открытого взгляда со всем тем, что читалось в нем. «Какие красивые у нее глаза», — вдруг промелькнула в голове Ли дикая мысль, но он тут же собрал в кулак всю свою волю, поправил перчатки и решительно двинулся вперед, старательно отводя взгляд от лица девушки. Не удержавшись, он мельком глянул на ее губы, с изумлением увидев, что девушка их кривит, как на нарисованной улыбке. И тут произошло нечто совершенно невероятное. Девушка… побежала!

«Она умеет бегать?» — изумился Ли, двинувшись за ней следом. Но, как ни ускорял он свои шаги, поспеть за бегущей девушкой не было никакой возможности. Расстояние между ними быстро увеличивалось. Преступница скрылась за углом, но Ли упорно шел по ее светящимся следам, и тут снова произошло нечто неожиданное. Повернув за угол, Ли увидел, что девушка остановилась!

Задыхаясь и едва не падая от усталости, Ли приблизился к ней. Девушка смотрела на него с насмешливой улыбкой и дышала так спокойно, будто это не она только что пробежала почти сто метров. Ли приблизился, стараясь смотреть только на грудь девушки. Он ужасно стеснялся ее открытого взгляда. Он так устал от погони, что прислонился к стене, чтобы не упасть. Сердце колотилось, как у читателя в самом интересном месте книги. Ли собрался с духом и открыл было рот, но дальше случилось нечто совсем несуразное.