Шрифт:
– Вы как думаете, там что? Там еще другие страны?
Его манила даль, ее тихая синеющая неизвестность.
Где-то там, за этим синеющим простором, лежали неизвестные страны – так мечтал Жоржик. Сколько раз рассказывал я ему, что теперь все страны известны, – он мотал головой и повторял:
– Ну зачем… Ну пусть известны… А мне хочется… Мне хочется, чтобы еще были страны… Понимаете, другие, особенные…
– Какие же это – особенные?
– Ну… я не знаю… Вот вы опять смеетесь… А может быть, есть… Вот, когда я прищурю глаза, так вот, только ма-аленькая щелочка… вот мне и кажется большая-большая страна… далеко-далеко… Голубая вся… как небо. Там цветы… – Он щурил глаза. – Большие…
– И цветы голубые?
– Нет… Ну да… Только у них бутоны белые такие, из снега… Ти-ихо там… Смотрите, краб!
Он стремительно вскакивал и крался за крабом, но хитрый краб пугался тени и быстро убегал под камень.
В одну из таких прогулок, когда мы спускались с холма к берегу моря, Жоржик таинственно зашептал, показывая пальцем:
– Смотрите, это он… Он опять что-то шарит…
Мы спустились к морю. Шагах в пяти от берега, по колено в воде, стоял старик. Как верно подметил Жоржик, его голова тряслась, должно быть от слабости. Время порядком-таки согнуло его и сильно потрепало костюм. Очевидно, он был беден как церковная мышь. На его голове как-то сиротливо сидела сильно прогоревшая соломенная шляпа с порванными полями. Засученные по колено штаны во многих местах были прохвачены ниткой, и из затертого зимнего пиджака, без пуговиц, торчала клочьями вата. Да, это был вполне «рваный» человек, как сказал Жоржик.
Он стоял среди груды выступавших из моря камней и что-то высматривал. Нет, он удил. Держал коротенькую бечевку и ждал. Мы подошли и смотрели.
– Он ловит, он ловит… Что он ловит?!
Раза два старик вытянул коротенькую бечевку, что-то оправил на ней и снова опустил между камнями. Скоро он выкинул на берег порядочного краба.
– Краб! Краб! – закричал Жоржик.
Старик оглянул нас и приподнял шляпу. Мы увидали сморщенное, совсем коричневое от солнца лицо и еще не совсем побелевшие усы. По виду это был грек.
Жоржик следил за крабом, который старался пробраться к морю и прятался за камни. Старик выбрался на берег, оправил штаны и поднял краба.
– Вам зачем краб?
– Караб? Продавал нужна… Хорош?
Он, посмеиваясь, поднес к носу Жоржика краба, яростно пощелкивавшего клешнями. Жоржик откинулся.
– Хе-хе… Большой маленький боится… Совсем как таракан. Бери спинку…
Жоржик осторожно взял краба, но тот выскользнул и боком стремительно ушел в воду.
– Ушел! Простите… я нечаянно… – растерянно бормотал Жоржик.
– Ни твой, ни мой… домой пошла, – засмеялся старик.
Он надел кожаные чувяки [92] , достал табачницу [93] и стал делать кручёнку [94] . Я предложил ему папиросу. Жоржик трогал пальцем мешок, в котором возились крабы.
– У вас тут разорвано, – показал он на клочья ваты. – И тут…
Старик с улыбкой посмотрел на меня, оглянул прорехи.
– Такой игла нет… Не берет. Новый нет…
92
Чувяки – мягкие кожаные туфли без каблуков у народов Кавказа.
93
Табачница – коробочка для хранения табака.
94
Кручёнка – курительное средство, изготовленное кручением.
– Да, пожалуй, вам нужно новый, а вы вот что… Вы скажите жене вашей, она заштопает…
– Эге… Помер, все помер. Какой хороший! – обернулся ко мне старик. – Какой беленький, хороший…
– Почему помер? – тихо спросил Жоржик.
– Пришел смерть, сказал: «Димитраки один хорош». Бог знал…
Вдумчиво смотрел на него Жоржик. Тихо плескало море.
Старик посмотрел на Жоржика и, должно быть, заметил его пристальный взгляд. Порылся в кармане и вынул горсть мелких цветных камешков.
– На, на… Беленький, хороший… Бери, у меня дома много…
– Мерси… А вы где живете? У вас дом есть?
– Дом нет. У барсука нора, у черепах нора, у Димитраки нора… Хе…
– Как – нора? Вы в норе?.. – протянул удивленный Жоржик. – Вы, значит, под землей живете? Может быть, вы добываете уголь?
– Что? Какой уголь? Земля нора есть. Все есть. И дверь есть, печка есть…
– А-а… Я знаю. Это пещера называется… Святые в пещерах жили…
Димитраки покачал головой.
– Какой маленький, все знает! Иголочка тонкий… А?!
– А где ваша нора? К вам можно? Можно к нему в нору? – спросил меня Жоржик.
Я кивнул головой, а старик ласково потрепал Жоржика по плечу и сказал, показывая рукой на холмик, на краю городка, где заворачивало шоссе к горам:
– Прикади… Во-он, большой ореха… тут. Краб дам большой, сухой, совсем красивый… Папаше покажи…
– У меня папы нет, умер папа… У меня мамочка…
– А-а… Мамы покажи… Фелюг есть, морской кот есть, лисиц есть…
– У вас? И лисица есть?
– Сухой морской лисиц… На хвост гвоздик… Эге! В море есть, у Димитраки есть. Море дает… Человек ничего не дает… Море не был – помирал. Бог море дал…