Шрифт:
А Димитраки уже развел мангал [98] , достал железную чашечку с длинной ручкой, всыпал кофе, налил воды и стал кипятить на углях.
– Димитраки, я непременно приведу к вам дядю Мишу. Он страшно любит пароходы. Ведь он по всем океанам ездил… И он всё у вас купит, все пароходы… Скажите, почему у вас так трясется голова?
– Голова? Старый стал, совсем старый… Молодой был, крэпкий камень. Прошло… Все плохо…
Он нагнулся, чтобы помешать кофе, дрогнула рука, и чашечка опрокинулась. Растерянно смотрел он на угли. Ароматный пар тянулся над шипящим мангалом.
98
Мангал – жаровня (тюрк.).
– Э… слабий рука… – сказал он грустно. – Неслушный…
Жоржик сидел неподвижно, всматриваясь в уголья мангала. Но сейчас же его глаза перебежали на висевшую у оконца рамку. Что-то белело в ней за грязным стеклом.
– Это у вас что? – спросил он Димитраки, который снова принялся кипятить кофе.
– Молодой глаз, все видит… – сказал тот, посмеиваясь в усы. – Бумага… Начальник давал… печать…
– Печать… Это что же?
– Так давал. Бери, говорит, тебе хорошо будет. Висит, вот… Поспел теперь…
Что за бумага? Я поднялся и подошел посмотреть. За покрытым пылью стеклом нельзя было прочесть ничего, кроме заглавного слова: «Свидетельство».
– За что же выдали вам эту бумагу? – спросил я.
– Люди тонул, пять люди тонул… Ловил.
Я посмотрел на Димитраки. Он сказал так просто, даже скучно. Точно он рассказывал о рыбной ловле.
– Они тонули, а вы их… – начал Жоржик.
– Эге… Я их таскал. Кузма, син таскал… тонул… – сказал старик грустно и махнул рукой. – Пропал. Кушай, Зорзик… Так? Зорзик?
Я молчал. Молчал и Жоржик. И он понял, сердцем почуял, что спрашивать не нужно.
Должно быть, лицо старого Димитраки, его безнадежный жест, его сгорбленная фигура сказали, что спрашивать не надо.
Мы сидели и прихлебывали горячий кофе. Тихо потрескивали угольки.
– Она опять пришла! – крикнул Жоржик.
Да, черепаха явилась снова. Как собака, она стояла в дверях, точно ждала, не перепадет ли еще.
– Совсем умный. Зима пришел, совсем ко мне идет, туда… – показал Димитраки на угол. – Спит-храпит. Совсем как человек.
Я вспомнил черепах капитана.
– Святой черепах… – сказал Димитраки. – Не был черепах, ничего не был. Все пропал.
– Что-о? – спросили мы вместе. – Почему?
Димитраки прищурил глаз и тряхнул головой.
– Вот какой! Наш греческий черепах, родной. Никто не мог, один черепах мог.
Нам надо было идти: капитан поджидал к обеду. Но и меня, и Жоржика заинтересовали слова Димитраки.
– Верно, – сказал старик. – У нас, в Греций, один старый старик говорил. Такой старый, такой… как снег. Такой книга есть, бульшой такой книга, как камень… Сто человек не поднял, тысяча не поднял. Такой книга. Там все написал Бог. Все святый писал. Бог сказал – святый писал. Хорошо! Читал книгу – не умирал. Там написал: будь все хорош, все брат. Там написал: жалей! Там написал: не бери, не бей, не обмануй!
Димитраки даже встал, даже его сгорбленность как будто пропала, и в его всегда ровном голосе слышалась торжественность. Даже поднял палец.
Жоржик сидел на обрубке, поджав сложенные кулачки к подбородку и устремив глаза на Димитраки. Смотрел и я.
– Там написали: терпи! Хорошо написали… Знай все – хорошо! Хе! Забуль книга, украль книга…
Димитраки вдумчиво посмотрел на нас.
– Какая книга? – спросил Жоржик.
– На горе лежал… Агиос-гора, Эльяс… Снег лежит. Книга лежал каменный, все видал… Такой высоки… Пришел, украл…
– Как? Кто украл? – с живостью спросил Жоржик.
– Шайтан [99] украл. Захотел зло делал – украл.
– Шайтан? Это кто же?
– Черный, шайтан. Понес книгу, спрятал в землю. Тогда забуль правду, нэт книга большой… Плохой человек пошел…
Жоржик смотрел на меня, точно спрашивал – правда? Да, он верил, что это было действительно так, как рассказывал Димитраки. Это было видно по его разгоревшимся глазам.
– А куда он ее спрятал? В землю?
99
Шайтан – злой дух, сатана в мусульманстве.
– Далеко. Никто не знает. Копать, копать надо, долго копать. Искать, искать…
– Но где же надо искать?
– Куда занес – никто не видал. Один черепах видал. Черепах!..
Жоржик совсем впился в Димитраки.
– Черепах? Почему?
– Черепах все знал. Ходил по горам, по норам, все знал. Ходил шайтан, крутился за книгой. Всех гонял. Человек гонял, волка гонял, орел гонял, голубей, всех… Одни камни остались. Увидал – нет никто, потащила… А тут… черепах лежал в камне, все видал. Такой совсем каменный черепах. Шайтан не видал, потащила… А черепах увидал, пошел.