…Не раздеваясь, я быстрым шагом поднимаюсь на второй этаж и прямо с порога гостиной, где собрались все, даже не поздоровавшись, зловещим полушепотом объявляю:

— Если и был минимальный процент, что в интересах дела я смогу спустить на тормозах художества этого негодяя, то гибель детишек ему ни за что не прощу. Он мертвяк!

— Кто? — непонимающе взирает на меня Бос, и только тут до меня доходит, что председатель Совета директоров не в курсе моих напряженных отношений с Шикульским. И еще неизвестно, стоит ли посвящать его в подробности этого натяга. Поэтому отвечаю расплывчато:

— Есть одна мразь, которую я подозреваю и в смерти отца, и во взрыве моей машины, а теперь и в организации всех этих диверсий. Но пока у меня нет доказательств, не могу оглашать его имя, даже в узком кругу.

Пляцидевский и Ираклий Георгиевич Джапаридзе синхронно и одобрительно кивают.

— Скажите, Федор Евгеньевич, — продолжаю я, повернувшись к Босу, — в концерне есть человек, который исполняет функции пресс-секретаря?

— Конечно. Пустынин Альберт Николаевич. Курирует всё, что касается СМИ и связей с общественностью.

— Странно, первый раз слышу об этом Пустынине, — недовольно замечаю я. — Вы можете сейчас пригласить его сюда?

— Сейчас не могу. Он в Белозерске, — ехидно улыбается мне председатель Совета директоров (мол, как ты считаешь, а где еще ему сейчас быть?)

— Хм, оперативно, — вынуждена я признать. — Федор Евгеньевич, я хотела бы побеседовать с Пустыниным по телефону. Но прежде давайте наметим основные реперы общения с журналистами. По дороге сюда я успела в машине прослушать несколько выпусков новостей. Впечатление отвратное. Думаю, по телевидению всё подается в том же ключе, что и по радио?

Андрюша перехватывает мой вопросительный взгляд и согласно кивает: мол, ты права, в том же ключе.

— Так вот, — продолжаю я, — нет сомнения, что СМИ намерены сделать из нас отбивную. Такое впечатление, что кто-то их основательно в этом заинтересовал.

— Ясно, кто, — бурчит себе под нос Гепатит, но я одергиваю его:

— А мне не ясно, Олег. Я, кажется, уже обозначила свою позицию: пока нет никаких доказательств, значит, нет никаких имен. Так что заткнись, дорогой. И лучше подумай о том, как эти доказательства нам собрать. Ты, вроде бы, спец в подобных делах. Ираклий Георгиевич, Семен Леонидович, Андрей, — поворачиваюсь я к «пинкертоновцам», — присоединяйтесь к Олегу. К утру я хочу иметь разумный и обоснованный план внутреннего расследования диверсий и чрезвычайной реорганизации службы безопасности концерна. Сколько это может занять времени? Какое потребуется финансирование? Какие кадры необходимо привлечь? Все эти позиции я хочу обсудить с вами завтра. И обсудить не голословно, а вполне предметно. Я доходчиво объяснила?

— Более чем, — одобрительно улыбается мне Крупцов.

— Тогда начинайте работать. А мы с Федором Евгеньевичем и Даниилом Александровичем сейчас перейдем в кабинет, поближе к компьютеру и телефону, и займемся средствами массовой информации.

— Между прочим, если желаешь, чтобы я прямо сейчас начал расследование, — замечает Гепатит, — мне тоже всю ночь будет нужен телефон.

— Пользуйся сотовым. — Я вздыхаю, вспомнив о том, что поднялась сегодня чуть свет. Когда же теперь доведется поспать? — Проклятые журналисты!

«Скотина Шикульский!»

В пять утра от Пустынина по электронной почте приходит письмо с коротким отчетом и проектом официального заявления руководства концерна. После незначительной корректировки заявление утверждено. А в начале восьмого в Белозерск на служебном вертолете вылетает Федор Евгеньевич Бос. Вместе с ним в помощь Пустынину отправляется зам. директора «Пинкертона» по связям с общественностью Джапаридзе, а для проверки отказавшего компьютера на вмешательство извне — «компьютерный гений» Бакланов Иван Алексеевич.

Перед отъездом Бос и Андрей Бондаренко подписывают составленный на скорую руку договор между «Богатырской Силой» и «Пинкертоном» о проведении охранным агентством независимого расследования, оказании полного пакета юридических услуг, представлении интересов концерна в силовых структурах и создании на предприятиях «Богатырской Силы» грамотной охранной сети.

Кроме того, неофициально решено, что параллельно с «Пинкертоном» расследование по своим секретным каналам будет проводить Гепатит. Его агенты уже успели выяснить, что дело о диверсионных актах на объектах концерна забирает себе ФСБ.

— Готовься к тому, — предупреждает меня Олег, когда нам в восемь утра удается устроить короткий тайм-аут и уединиться на кухне за чашкой крепкого кофе, — что в конторе тебе будут задавать щекотливые вопросы, хотя ответы на них комитетчикам, как и мне, как и Андрею, как и Шикульскому, давно известны. Но их задача не в том, чтобы вернуть тебя в зону, а в том, чтобы отработать деньги Дмитрия Романовича за то, чтобы тебя выдавили из концерна и предотвратили утечку информации с зипа, который у тебя на руках. Скорее всего, тебя попробуют запугать, чтобы ты в конце концов пришла к решению скрыться за рубежом. Нам надо серьезно обдумать, что противопоставить Шикульскому на этот раз.