— Мне это нравится, — никак не мог угомониться Шикульский. Веселился так, словно его щекотали. — Вика, те документы, которые ты похитила в Новомосковске, в разборках со мной уже не помогут. Мне наплевать, дашь ты им ход или нет. Свой бизнес я здесь в любом случае не потеряю. Экстрадиции не боюсь. Так что эта твоя карта бита. А пока поглядим, как ты выберешься из той кучи дерьма, которую я тебе подложил.

— Да-а-а, знатная куча! — не удержалась от похвалы я. — Я из нее выберусь, Дмитрий Романович. В ближайшее время. Обещаю.

В ответ он только противно хихикнул. А когда собрался уходить, цинично пожелал мне удачи.

— Я надеюсь, всё у тебя будет нормально. Ты прыткая, ты вывернешься. А третьего декабря жди от меня подарок. Завтра утром тебя отвезут, куда скажешь. Прощай, Вика.

— Гуд бай, — безразлично буркнула я. Чуть слышно прошептала: «Мудак!» — и опять принялась переключать программы на телевизоре.

Утром 22 ноября, в понедельник, меня отвезли к Бицевскому лесопарку, где уже дожидался Олег. Больше всего меня поразило то, что к моему похищению (а иначе это назвать я не могла) он отнесся с иронией, даже рассмеялся, когда я вытряхнулась из шестисотого «мерседеса» и тепло распрощалась со своими охранниками.

— Мне позвонили, заверили, что с тобой ничего плохого не произойдет, — объяснил Гепатит. — Не знаю, почему, но я этому поверил. Вика, у меня хорошие новости. Я точно знаю, кто нам устроил эти головняки.

— Как кто? — удивилась я. — Шикульский.

— Это заказчик. А когда есть заказчик, есть и подрядчик, исполнитель. Я с полной уверенностью готов назвать его имя. Знатный дяденька. И самое интересное для нас — не без греха. Слишком любит маленьких мальчиков. Теперь прижать его — лишь вопрос времени.

— И какой срок?

— Мне надо вычислить одно секретное заведение. Выражаясь проще, притон. Думаю, это займет не больше недели.

— Поспеши. А я пока поживу у тебя. Не хочу возвращаться в Питер, там стремно. — Я очень надеялась, пока всё не утрясется, отсидеться у Гепатита.

И просчиталась. Меня вычислили даже у него.

Олег был шокирован, когда на следующий день на его секретную хату, как к себе домой, заявились мои знакомцы — те, кто пытался развести меня в Белозерске; те, кто, встретив в аэропорту, сдал меня в лапы Шикульскому. Черт с ними, я им была готова это простить. Если бы не их непревзойденный цинизм.

— Что же вы, Виктория Карловна, заставляете вас разыскивать по всей стране? Скрываетесь. С трудом вас нашли.

«Блин, а кто отвозил меня на хату Шикульского, где я и проторчала последние дни?!»

Я онемела. Оно и к лучшему. Возможно, у меня бы не хватило ума не спорить с этими гадами. Но я промолчала. И, похоже, опять поступила не так, как от меня ожидали.

— Собирайтесь. Поехали, — недовольно скривился следак. У меня напрочь вылетело из головы, как его звать. Но именно он на следующие три дня стал моим основным собеседником.

Меня отвезли в центр Москвы. А может быть, это был вовсе не центр. Черт его знает. В столице я никогда не бывала и поэтому совершенно не ориентировалась. Одним словом, меня любезно, под ручку препроводили в некую контору, расположенную в трехэтажном особняке еще дореволюционной постройки, — с длинными коридорами, ковровыми дорожками и обитыми кожзаменителем дверями. По коридорам сновали типы с каменными физиономиями. А вход в это Чистилище охраняли серьезные мальчики в бронежилетах и с автоматами.

— Где это мы? — поинтересовалась я, и мне ответили точно так, как я и ожидала.

— Где надо.

— Мне не надо, — недовольно буркнула я и присела на жесткую скамеечку в коридоре. И просидела на ней без малого четыре часа, пока меня не соизволил вызвать к себе следак.

В первый день мне предъявили официальное обвинение, из которого следовало, что я чуть ли не шахидка Аль Каиды. Я подписала бумажки, отметив про себя, что на этот раз никто ни единым словом не обмолвился о моем прошлом. Но и домой — вернее, к Гепатиту — меня никто не отпустил.

За окошком давно стемнело, когда симпатичный разговорчивый конвоир препроводил меня на цокольный этаж.

— Не расстраивайся, — ободрил он меня по пути. — Номер с удобствами. Даже с телевизором.

Я подумала, что паренек шутит. И была приятно удивлена, обнаружив, что камера, и правда, напоминает номер в провинциальной гостинице. С нормальной полутораспалъной кроватью, застеленной чистым бельем. С небольшим телевизором. Даже с душем за цветастой полиэтеленовой занавесочкой.

— Баланда-то будет? — поинтересовалась я у вертухая.