Лиза, так и подскочившая на месте, негодующе возразила:

— Да они мне такой же комп показывали, что и мой драндулет! Я специально все его параметры переписала! Вот посмотрите! — и раскрыла маленький серебристый блокнотик.

Вера Гавриловна в сравнительные характеристики компьютеров вникать не стала, лишь посетовала на необъективность автоматизаторов и ушла, а Лизонька кинулась к Зайцеву, надеясь выяснить причину такой необъективности. Застав того в гордом одиночестве, строго произнесла, старясь держаться в рамках приличий:

— Господин Зайцев! Я всегда считала вас порядочным человеком, — приподняв ровную бровь, уточнила, отдавая дань справедливости: — С некоторыми странностями, правда, — не удержавшись в роли беспристрастного обвинителя, патетично воскликнула, давая волю возмущению: — И никогда, никогда не предполагала, что вы способны на такую подлость, низость, гадость, или как это безобразие еще назвать!

Оторопевший от внезапности нападения Илья смог лишь невнятно прошелестеть:

— Да я такой и есть, порядочный, причем без странностей. Нормальный я… Как все…

Она высоко вскинула голову и жалостиво простонала:

— И это он говорит мне после того, как дискредитировал меня в глазах начальства и всего нашего коллектива!

Несколько ошалев от услышанного, он повторил, запинаясь:

— Диск… Дискредитировал?.. И как это?.. — в голове вихрем пронеслись ужасные сцены из уголовной хроники.

Не слушая его, Лизонька продолжала горестно высказывать беспристрастному потолку свое негодование. Смертельным приговором прозвучал роковой вопрос:

— Кто сказал Олегу Геннадьевичу, что я отказалась от хорошего компьютера, потому что мне и мой сойдет? — она впилась пристальным взглядом в его глаза, стараясь не пропустить ни малейшей попытки уклонения от истины.

Вспомнив свой разговор с боссом, Зайцев потемнел.

— Да, о компе он меня спрашивал, но…

Договорить Лиза ему не дала, страстно воскликнув, причем голос поднялся до немыслимых высот и сорвался, зазвенев:

— Так вот после этого вашего милого разговорчика он не разрешает покупать мне компьютер! Если бы я только знала, что мне не будут покупать новый, я бы и этот взяла! — вытянув шею, посмотрела на место, где еще вчера стоял камень преткновения. — Кстати, а где он теперь?

Зайцев поежился. Комп забрали в район накануне вечером.

— Нету его. Отдали.

Лизонька трагическим жестом прижала к груди тонкие руки, сверкнув бриллиантом на безымянном пальце.

— Так я и знала! Это была ловушка! Что бы я тогда ни сказала, всё равно бы осталась в круглых дураках. — Задумавшись над правильностью употребленного оборота, неуверенно поправилась: — Или дурах?

Отмахнувшись от лексических тонкостей, жалостливо шмыгнула точеным носом, прикидывая, как ей поступить. Немного остыв, решила выйти из создавшейся ситуации как обычно, то есть глуповато пошутить, и с излишним рвением вынесла ему обвинительный вердикт, уверенная, что он посмеется вместе с ней:

— В общем, вы нанесли моей душе глубокую рваную рану и просто обязаны смыть причиненную мне обиду!

Вместо ожидаемой ею ответной шутки Зайцев недоумевающе возмутился:

— Чем смыть? Кровью, что ли?

Не обнаружив в собеседнике так ценимое ею чувство юмора, Лизонька разочарованно посмотрела в его растерянное лицо. Тихонько фыркнула, решив и дальше разыгрывать капризную оперную примадонну. Ни к чему его разуверять, раз он уверен, что она такая и есть. Войдя в роль, театрально пошатнулась, артистично заломила руки и пропела красивым альтом под неслышную музыку:

— Так я, по-вашему, еще и вампирша к тому же?!

У бедняги, принимавшего все ее проказы всерьез, начала кружиться голова, и он мысленно послал сослуживцам отчаянную мольбу о помощи: SOS! Придите кто-нибудь в отдел! Ратуйте, люди добрые!

Заметив, что доведенный до кондиции собеседник готов или в окно от нее выпрыгнуть, или в обморок грохнуться, Лизонька немного сбавила обороты. Еще раз оценивающе оглядев его насупленную физиономию, неожиданно для себя дала ему возможность реабилитироваться:

— Можете угостить меня хорошим вином! — почему ляпнула «вином», и сама понять не могла, к вину она была совершенно равнодушна.

Зайцев бестолково смотрел на нее, не осознавая сделанного ею предложения. Наконец, спохватившись, глубокомысленно изрек:

— Хорошо, я подумаю!

Она повернулась и двинулась к выходу, не преминув скептически заметить себе под нос:

— Ладненько, будем надеяться, что ваш мыслительный процесс завершится прежде, чем вы выйдете на пенсию!

Дойдя до своего отдела, глубоко вздохнула, сердясь на себя и не понимая, какой черт понес ее выяснять отношения с этим типом. Что с ней такое? Никогда она такой неуравновешенной не была…