– Это я, – удивился я.

Почтальонша протянула мне какой-то бланк, указала, где поставить подпись, после чего вручила телеграмму и ушла.

"Телеграмма? Мне?" – удивлялся я, включая свет в прихожей.

…

"ЮРА! У НАС ТУТ ТАКОЕ! МЫ НАКОНЕЦ РАСКОПАЛИ САМ ЗНАЕШЬ ЧТО И НЕ НАШЛИ В НЕМ САМ ЗНАЕШЬ КОГО! ТАМ НИКОГО НЕТ! ИРМА И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ В ШОКЕ! ЗНАЧИТ ЗПТ ДИНАМИТ ИХ НЕ ВЗЯЛ! ЗНАЧИТ ЗПТ С НИМИ НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ! ЗНАЧИТ ЗПТ МЫ ЗРЯ ПЕРЕЖИВАЛИ ЗПТ И ОНИ ОКАЗАЛИСЬ НЕТРОНУТЫМИ! ТЫ ЭТО ПОНИМАЕШЬ? СЛАВА"

Я опустился на стул. Мои руки дрожали. Это что же получается, в бункере никого не нашли? Получается, что и дядя, и Нина – живы? Все мои бессонные ночи после приезда домой были напрасными?

То, что Нина и дядя живы, меняло дело коренным образом. Это давало шанс их увидеть когда-нибудь снова. А что, если кто-нибудь изобретет лекарство, превращающее чужаков обратно в людей? Но такого средства пока нет…

Должно быть, среди поклонников чужаков есть образованные люди, которые могли хотя бы попытаться сделать волшебное снадобье. Так что нужно как можно быстрее сообщить Славе о моей идее. Жалко, что он не оставил свой телефон. Придется в ответ посылать ему телеграмму.

И вот тут-то меня молнией поразила одна мысль, которая прежде не приходила в голову: чужаков нельзя убить. Даже динамитом. На фотографиях, которые Слава показывал мне тогда в бункере, не было ни одного трупа чужака. Только чужаки, спрятавшиеся то в кустах, то за деревьями, то стоящие на полянке и застигнутые фотокамерой с дальним приближением… Чужаков никто еще не убил. И нам это тоже не удалось. Выходит, дядя с Ниной все-таки живы. Динамит их не взял.

Я быстро надел куртку и выбежал на улицу, по пути составляя текст телеграммы. Но что же в ней писать? "Я счастлив, что динамит не взорвал дядю и Нину в образе чужаков?" Да, это и напишу. Ведь я по правде счастлив.

А еще спрошу у Славы, что они с ребятами из "Они здесь" думают про "активность чужаков"? Как скоро ждать их нового появления? Впрочем, Слава же говорил, что высчитать это невозможно…

А раз так, то и думать о чужаках я не буду. Дядя с Ниной живы – и это главное. Больше меня ничто не волнует.