До Начала Тьмы оставалось чуть больше одного дня.

На чердаке послышались усталые шаги, заскрипели половицы. Кто-то тяжело вздохнул и, кажется, даже что-то сказал. Что – не разобрать. Борис насторожился, бросил на потолок испуганный взгляд. Дайлана тоже посмотрела вверх, вслушалась и разочарованно махнула рукой.

– Грустник, – пояснила она.

– Кто? – переспросил Борис.

– Виктор называл его То Что Живет На Чердаке. На самом деле это грустник. Нечто вроде полтергейста. Поток является тропой для душ, покидающих Творение. И многие из них оставляют энергетический след. Именно этой энергией и питается грустник. Из нее вырос, на ней и живет. Просто отголоски чужих жизней. Никакого физического воздействия он оказать не может.

– А мне говорили, что на чердаке, где это ваше привидение обитает, двоих нападавших нашли в клочья разорванных.

– Это не грустник. Я там на окна и двери руны защиты поставила. Как раз для таких случаев. После нападения Виктор их активировал. Это несложно, даже для человека. Просто произносишь нужное слово, и руна готова разнести человека на куски. Любого, подошедшего к ней достаточно близко. Две руны сработали, еще две до сих пор там. Хочешь, скажу слово активации.

– Нет, попозже…

Борис вдруг вспомнил, как поднимался на чердак. Получается, он тоже мог нарваться на ловушку! Ничего себе перспектива!

– Постойте. Я ведь был на чердаке. Бродил там, совершенно ни о чем не подозревая. Могли остаться без Хранителя.

– Это вряд ли. После активации руна «работает» всего пару часов, потом «отключается» до новой активации. Так что без Хранителя я бы не осталась.

– Это радует. – Борис еще раз взглянул на потолок. – Ладно, так на чем мы остановились?

– На Инквизиторе, – напомнила Дайлана.

– Ну да. Вы как раз собирались поведать, что он такое. Я весь внимание.

– Тогда слушай. Инквизитор рождается в момент создания мира. Дитя сумеречного Силиорда, рожденный в Творении, он должен стать его вечным защитником от легионов Тьмы. Как только он разбивает свой сумеречный кокон, Инквизитор перерождается, сливаясь с Творением, еще мертвым и бесплодным, не несущем пока никакой жизни. И становится частью мира. А затем он покидает Творение, ибо сыну сумерек место в его родном мире – Силиорде. С тех пор он существует только ради одной цели – вступить в схватку с посланниками Тьмы и уничтожить их, оберегая свое Творение. Он не испытывает гнева и жалости, он не любит и не ненавидит. Он – вечный воин, бесстрашный и беспристрастный, и в этом его единственное предназначение. Инквизитором нашего мира был Лард. Он не был лучше других, он не был хуже. Но однажды он оступился.

– То есть, как оступился? Пал, что ли? – усмехнулся Борис, проводя вполне понятную аналогию с ангелами.

– Именно, пал, – не приняла его тона ведьма, – Существу Сумерек, коим он является, нельзя слишком долго находиться в Творении, где Сумрак разделен на Свет и Тьму. Спустя некоторое время это разделение происходит и в нем самом, и очень редко Свет перевешивает Тьму. Тогда, четыреста лет назад, Лард пробыл в нашем мире слишком долго. И в битве с самим собой проиграл. Тьма победила, превратив его из дэва в асура. Такое случается, не часто, но довольно регулярно. Приблизительно раз в три-четыре тысячи лет в каком-либо мире. Иногда после подобной трансформации Творение гибнет, иногда происходит чудо. Как в нашем случае. В самый последний момент, когда Лард уже был готов разрушить Поток, отдавая мир на растерзание Тьме, что-то произошло, и он, словно вспомнив, кем является на самом деле, бросил все и ушел обратно в Силиорд. На суд Мудреца. С тех пор я Ларда не видела.

– Значит, инквизиций не было четыреста лет?

– Инквизиция бывает раз в десять лет, – отозвалась Дайлана. – Иногда чаще, иногда реже. Случалось, что Инквизитор приходил едва ли не каждый год, а бывало, не появлялся в Творении лет по пятьдесят.

– Но как же…

– Ларду прислали замену. Инквизитора, лишенного его собственного Творения.

– Как такое возможно? Ведь насколько я понял, Инквизитор рождается для конкретного мира. И оберегает только его.

– Все возможно. Если в битве с асуром дэв проигрывает, он теряет не только собственную жизнь, но и Творение, за которое сражается. Это естественно. Гибель Инквизитора означает и гибель мира. Но случается, хотя довольно нечасто, что Инквизитор теряет свой мир, а сам остается жив. Асуры хитры. Иногда они атакуют Творение столь стремительно, что Мудрец узнает об этом, только когда очередной мир уже погружается во Тьму и посылать туда Инквизитора просто бессмысленно. Так и появляются воины, которым не за что сражаться. Именно такой дэв и заменял Ларда последние четыре века. Имя ему было Иншарг. Тот самый, которого ты вышвырнул из нашего мира прошлой ночью.

– Я его не вышвыривал. Даже пытался впустить. Но у меня не получилось, – оправдался Борис – А вы, кстати, могли бы рассказать все это чуточку раньше. Может, все сложилось бы иначе.

– Нет, иначе не сложилось бы. Ты приехал слишком поздно, Поток не принимает нового Хранителя так быстро. Но твоей вины нет. Виновата только я.

– Почему вы?

– Это долгая история, но, как я понимаю, спешить нам уже некуда, поэтому слушай, – проговорила Дайлана. – Лард был частью этого Творения и мог свободно перемешаться в нем. Для своего существования он черпал энергию мира, а сам мир принимал его как собственное дитя. Как человека или дарха. Но заменивший его Иншарг был другим. Он родился для другого мира, его плоть была здесь чужая. Приходя в наш мир, он начинал терять свою силу, ибо не мог пополнять ее, как Лард, черпая прямо из пространства, а использовал в качестве пищи людей, рисковал нарушить баланс Сумрака, сползая во Тьму. Одновременно с этим его присутствие вызывало серьезные аномалии в структуре самого Творения. Проще говоря – мир разрушал его, а он разрушал мир. Единственным выходом было Убежище. Его стены пронизывает Поток, энергетическая пуповина нашего мира, связывающая Творение с Силиордом. Только здесь Иншарг мог чувствовать себя уверенно и находился в Убежище до самого начала инквизиции, питая себя энергией Потока и не рискуя нанести вред Творению. А затем, когда все бывало кончено, он поспешно покидал наш мир.

– Все равно не понимаю, при чем здесь вы. Ведь это я не впустил его, – проговорил Борис.

– Сейчас объясню. Иншарг, приходя в наш мир, был, с точки зрения дархов, глух и слеп. Конечно, на самом деле он видел и слышал, но его чуждая Творению Суть не позволяла ему чувствовать изменения в информационных полях Тесила, что с легкостью удавалось настоящему Инквизитору Ларду. Вот я и становилась его поводырем на время инквизиции. Превращалась в Проводника. В самом слове «ведьма» скрыт его смысл. Ведьма – та, что ведает. И у всех ведьм действительно есть этот дар. Мы уверенно отличаем Свет от Тьмы, заглядывая в людские души, мы видим магию проклятий, можем определить, сколько питательных каналов, называемых Нитями Жизни, таскает тот или иной дарх и даже можем разрывать их, хотя это очень нелегко. И, конечно же, мы можем свободно бродить по бескрайним информационным полям Тесила, моментально узнавая обо всех изменениях, произошедших в мире. Именно так я узнала о приходе Ангота.