Дальше все было по давно отработанной схеме: я отправила послание в Силиорд и, не дожидаясь прихода Инквизитора, провела над собой обряд Осквернения. Довольно опасный обряд, подводящий меня к краю Тьмы и делающий похожей на отступницу. Это необходимо, чтобы в нужный момент почувствовать, где именно происходит воплощение асура, ибо отступники хорошо укрывают свои обряды от Света. Но я слишком поторопилась. Отступники перехитрили меня. Они убили Хранителя Убежища, твоего брата, и запечатали его душу в мертвом теле, скрывая тем самым факт смерти Виктора от Мудреца и его священников. После этого открыть ничего не подозревающему Иншаргу путь в наш мир было попросту некому. А я, дура, решив не привлекать к себе излишнее внимание, появилась в Убежище в самый последний момент, когда исправить что-либо уже не представлялось возможным. Успей я предупредить Мудреца, и Инквизитор мог бы прийти другим путем. Не по Потоку.

Иногда Привратники Великой Границы могут открывать Сумеречный Путь – прямой портал в наш мир. Это было бы опасно и для Инквизитора и для Творения, но это был бы шанс. Однако я уже не имела возможности предупредить повелителя Силиорда об отсутствии Хранителя. Проведя обряд Осквернения, я затмила свой внутренний Свет и уже не могла самостоятельно войти в храм или Убежище, откуда обычно передаются послания в Силиорд. Мне должны позволить войти. Но даже окажись я внутри, все было бы бессмысленно, ибо только светлый дарх может быть услышан Мудрецом. Тьма для него лишь безмолвие в пустоте. Не более того. И разрушить заклинание Осквернения самостоятельно я тоже не могу. Нужен либо сильный священник, желательно кампер, либо опытный дарх. Но обычно меня «очищал» Инквизитор.

Теперь его нет, и я не знаю, что мне делать. Вне стен Убежища я беспомощна. «Глаз Мира» дает мне энергию, но ее ничтожно мало. Мне нужна полноценная «пища». Жизненная сила людей. Но если я сделаю хоть глоток, Тьма, разбуженная сейчас во мне, окрепнет, и я приму ее сторону. И боюсь, что второй раз у меня уже не хватит сил снова вернутся на сторону Света. Я буду все помнить и все знать, но буду смотреть на вещи под совершенно иным углом. В колодец Тьмы упасть легко, но его стены слишком гладкие и скользкие. Чтобы вернуться назад к Свету, нужно карабкаться изо всех сил, соскальзывая, цепляясь за мельчайшие трещинки в стенах и срывая ногти. Многие этого испытания просто не выдерживают, предпочитая остаться на дне. Тем более что там совсем не холодно, а напротив, тепло и уютно. Только я этого совсем не хочу. – А кто-то другой может отправить послание в Силиорд? Сообщить, что теперь появился Хранитель, готовый открыть дверь Инквизитору?

– Это может сделать только ведьма. Или ведьмак. Естественно, дарх Света. Священники сколько угодно могут молиться в своих храмах, но если их кто и слышит, так только Творец. До Силиорда их послания никогда не дойдут.

– И что, в нашем мире, население которого приближается к семи миллиардам, не найдется больше ни одной светлой ведьмы?

– Может, и найдутся, но я о таких не слышала. Дархов Света очень мало. Раньше все было иначе, но с тех пор как не стало Ларда, полноценных инквизиций не проводилось. В итоге отступники практически уничтожили нас. Наверное, кроме нас с тобой где-то бродит только Севелан. Он Древний оборотень – очень сильный дарх. Но у него, как говорят сейчас, окончательно сорвало крышу. Он узнал о существовании легендарного «Перстня воина», дарующего дарху, носящему его, невероятное могущество, и теперь рыскает по свету в его поисках. Я не встречала его очень давно, по меньшей мере, пять лет. Может, его и в живых-то уже нет. Хотя убить оборотня очень сложно. Тем более Древнего. С Сати тебе просто несказанно повезло.

– А я всегда считал оборотней созданиями весьма примитивными. Да и разве не должны они превращаться в волков только во время полной луны.

– Сказки, основанные на неточных наблюдениях. Оборотни невероятно сильны и опасны. А те, кто превращается в полнолуние, принимая облик примитивных животных, вовсе не оборотни, а их несчастные чарвы.

– Кто? – переспросил Борис.

– Чарвы. Дархи, чтобы плести заклинания, используют не только свою энергию, коей постоянно не хватает, но и жизненную силу людей. И дархи Света, и дархи Тьмы – разницы нет. Энергия нужна и тем и другим, на диете сидеть никто не собирается. Несложное заклинание создает между дархом и человеком питательный канал, по которому идет откачка Силы. А человек, ставший донором дарха, именуется чарвом. Все чарвы ведут себя по-разному, но во многих могут проявиться зачаточные магические способности. Иногда едва ощутимые, иногда довольно заметные. Особенно ярко проявляется это у чарвов оборотней. Магия оборотней столь сильна, что их чарвы тоже получают способность к трансформации, но, к сожалению, неосознанной. Почему именно в полнолуние, не знают даже сами дархи. Никогда и не задумывались. К тому же эта аномалия их вполне устраивает. Став зверем и убивая людей, чарв поглощает не только плоть, но и жизненную силу, которая в их телах не задерживается, а сразу переходит к дарху. Неплохой десерт, согласись.

– Да уж. Вот только я так до сих пор и не понял, кто такие дархи. Откуда появились они.

– Отличный вопрос, который задавал себе однажды каждый дарх и на который так и не получено полноценного ответа. Существует легенда, записанная, кстати, в «Откровениях Силиорда», что когда рождается Инквизитор, скорлупа его кокона разлетается на тысячи частей. И когда эти осколки попадают в души еще не рожденных детей, те становятся нефалимами. Прирожденными дархами. Детьми Силиорда в Творении. Но это только легенда, неизвестно кем придуманная и неизвестно на чем основанная. Осколков кокона никто никогда не видел. Даже сам Инквизитор.

– Похоже на сказочку о Снежной королеве и ее зеркале, – усмехнулся Борис.

– Люди часто воруют у нас легенды. Надо же им что-то рассказывать на ночь своим детям, – спокойно отозвалась Дайлана. – А о том, кто мы на самом деле, не сможет с уверенностью сказать никто. Мы не дэвы, хотя наделены их силой, мы не люди, хотя и рождаемся в семьях простых смертных. Мы нечто среднее – дети Тесила, реального мира, отражающего все грани Творения, зримые и незримые. Мы дархи.

– Постоите, если я не ослышался, вы сказали, что дархи рождаются в семьях обычных людей. Разве дархи рождаются не от дархов? По-моему, это вполне естественно.

– У меня было много детей…

Неожиданное признание ведьмы нисколько не смутило Бориса. Наоборот, его скорее удивило бы признание Дайланы в многовековом воздержании. А рожать детей раньше было вполне естественно. С контрацептивами в Средние века было довольно туго.

Дайлана продолжала:

– Особенно в первое время после Обращения. И ни один мой ребенок не родился дархом. Даже зачатый от самого могущественного колдуна. Это как проклятие или мера предосторожности, предпринятая Творцом. Человек может родить человека, может родить кампера, может дарха, но дарху произвести на свет себе подобного не дано. ВСЕ дети дархов ВСЕГДА рождаются камперами.