Словно мы опять… вернулись в школу. Когда я не решалась взглянуть на Эвана или подойти к нему ближе чем на три фута. Он занимал все мои мысли, даже если стоял рядом. И все доводы разума были бессильны, я слышала только зов своего мятущегося сердца.

— Эмма? — окликнул я ее, заметив, что она уставилась куда-то вдаль.

Она очнулась и растерянно заморгала:

— А? — Ее глаза округлились, щеки слегка порозовели.

— Тебя девочки ищут. Готовят на кухне ланч.

— Ладно, спасибо.

Она соскользнула с гамака, явно не решаясь на меня посмотреть, провела рукой по волосам и вошла в дом. Я проводил ее удивленным взглядом и последовал за ней. На кухне тем временем громко хлопали дверцами шкафчиков, затем оттуда послышался командный голос Сары:

— Эмма! Быстро прими душ и возвращайся сюда. Нам нужна твоя помощь.

— Уже иду, — ответила Эмма.

— У них все будет хорошо, да? — услышал я голос Серены.

Поскольку в гостиной орала музыка, а на кухне царила страшная суета, девчонки не заметили, как я вошел. Чтобы не путаться под ногами, я решил подняться на второй этаж.

— Рано или поздно они поймут, что не могут жить друг без друга, — говорила Сара.

Похоже, они не подозревали, что из-за отсутствия двери между кухней и гостиной их голоса разносятся по всему дому.

— Неужели ты думаешь, что Эван и Эмма смогут все забыть и простить? — усомнилась Мэг. — Если они так и будут ходить вокруг да около, то в результате только заставят друг друга напрасно страдать. Эмма балансирует на краю пропасти, ей надо срочно открыться ему и принять руку помощи.

Я ухватился за перила, не в силах подняться на следующую ступеньку.

— Ты не права. Ей уже значительно лучше. Я точно знаю, — вмешалась в разговор Серена. — И вообще, даже слепому видно, что они любят друг друга. Достаточно только на них посмотреть. Пока они находились в разлуке, Эмма напоминала человека, потерявшего смысл жизни. А сейчас она совсем другая.

— А что, если он ее не простит? Развернется и уйдет? — не сдавалась Мэг.

— Эй, старик, ты что здесь делаешь? — раздался с верхней площадки удивленный голос Джареда. Я поднял на него глаза и до боли стиснул зубы, мысленно заклиная помолчать.

— Ага, попался! Подслушиваешь, что о тебе говорят. Очень красиво, нечего сказать! — рассмеялся Джаред.

Ну вот, они наверняка все слышали! И я вихрем взлетел по лестнице:

— Заткнись, Джаред. Я не специально.

— Можешь заливать кому-нибудь другому, — укоризненно покачал головой Джаред. — Хотя я тебя не виню. Если бы они перемывали косточки мне, я непременно и с удовольствием послушал бы. Эй, погоди-ка! А обо мне трепу не было?

— Нет, — сказал я. — Ты-то тут при чем? Это ведь у нас с Эммой полный бардак в отношениях. А кроме того, кому интересно слушать, как Сара разливается соловьем по поводу того, какой ты классный?!

— А она что, так говорила? — гордо улыбнулся Джаред.

— Нет, — фыркнул я.

— Ладно, когда тебе надоест подслушивать, я, так и быть, отдам тебе ту огромную сумку со спортивным снаряжением, которую ты просил принести. Как насчет того, чтобы немножко погонять мяч? Джеймс, наверное, уже на пляже.

— Не вопрос. Но сперва, пожалуй, проверю, как там девчонки.

И я, стараясь производить как можно больше шума, спустился по лестнице.

Когда я заглянул на кухню, они подозрительно притихли.

— Помощь нужна? — поинтересовался я.

Если они в чем-то и подозревали меня, то Мэг с Сарой не выдали себя ни взглядом, ни жестом. Но зато Серена весело сверкнула на меня глазами. Я вопросительно посмотрел на нее. В ответ она широко улыбнулась, за что немедленно получила от Мэг локтем в бок.

— Нет, мы сами прекрасно справились, — ответила Сара. — Вам, мальчики, только надо будет отнести все на пляж.

— Ладно. Ждем вас там, — сказал я, оставив их перемывать мне кости и решать судьбы мира.

Я покосилась на платье, которое Сара повесила на дверь ванной. Раньше я обожала рыться в Сарином шкафу, мне нравилось, когда она наряжала и причесывала меня, хотя иногда это слегка доставало. Но теперь все было иначе. Я стала другой. С того злополучного вечера я больше никогда не надевала платьев, разве что на мамины похороны. А поскольку я не жила, а просто существовала, то особо и не задумывалась.