— Всегда пожалуйста, — улыбнулась Серена.

— А как тебе фиолетовый? — поинтересовалась я у Мэг, проводившей ревизию Сариных запасов лака для ногтей. — Ну, Сара дает! Это же надо умудриться притащить на каникулы целый чемоданчик лака для ногтей!

— А чем мы займемся сегодня вечером? — полюбопытствовала Мэг.

— Неплохо бы узнать у мальчиков, какие у них планы, — заметила Сара. — Можно поиграть в карты или типа того.

— Можно сыграть в «Правду или желание», — предложила Серена.

— Нам что, двенадцать лет? — ехидно сказала Мэг.

— Может быть, в покер? — Я сидела в шезлонге, а Мэг красила мне ногти на ногах.

— Знаешь, Мэг, пожалуй, я сама накрашу тебе ногти. Если честно, я не слишком доверяю Эмме, — заявила Сара.

И была права. Если я покрывала лаком ногти, то непременно красила и кожу вокруг. Даже странно. Я могла выписать на холсте мельчайшие детали, а вот аккуратно покрасить ногти — нет.

— Как насчет покера на раздевание? — прочирикала Серена.

— А тебе это зачем? — удивилась Мэг. — У тебя же есть парень. Зачем тебе заголяться перед чужими мужчинами и любоваться на их голые задницы?

— Тут все строится на доверии, — отмахнулась Серена.

Неожиданно Сара прекратила свое занятие.

— Серена, пошли со мной, — приказала она. — А ты, Эм, останешься здесь заканчивать педикюр. Мы сейчас вернемся.

— Я лучше присоединюсь к Джеймсу, — ответила Серена.

— Что, черт возьми, происходит?! — возмутилась я.

— Ой, мы совсем забыли, что собирались приготовить десерт! А из тебя повариха как из меня балерина, так что сиди здесь, — попыталась запудрить мне мозги Мэг.

Они явно что-то затевали. И ежу понятно. Но я совсем не хотела выяснять, в чем тут дело.

Вернувшись в дом за водой, я застал Эмму в патио: согнувшись пополам и зажав подол платья между коленями, она покрывала лаком ногти на ногах. У нее явно ничего не получалось, и она, недовольно морщась, стирала лак ваткой с ацетоном.

— Глупость какая-то! И вообще, кому нужен этот дурацкий педикюр! — бормотала она себе под нос.

— А где девочки?

— Понятия не имею. Наверное, что-то там затевают.

— Помощь нужна? — поинтересовался я, кивнув на ее ногти.

— Ты что, серьезно хочешь помочь мне накрасить ногти?!

— По крайней мере, я справлюсь с этим лучше, чем ты, — решил поддразнить я Эмму.

— Тогда вперед. — Она протянула мне фиолетовую бутылочку.

Я присел на корточки возле шезлонга:

— Фиолетовый? А почему не розовый?

Она внезапно зарделась.

— Я больше не… — начала она и отвернулась. — Меня тошнит от розового.

Наши взгляды встретились, в ее глазах я прочел такую неподдельную грусть, что словами не передать. Я молча кивнул и опустил голову.

Осторожно поставив ее ногу себе на колено, я обмакнул кисточку в лак.

— На вот, подержи. — Я протянул ей бутылочку с лаком, чтобы освободить руки.

Затем склонился над ее пальчиками, стараясь не отвлекаться на гладкие икры.

Когда я протянул руку за бутылочкой, то заметил, что Эмма смотрит на меня немигающим взглядом. Я ухмыльнулся, и ее щеки порозовели. Нет, как бы там ни было, розовый цвет ей явно к лицу.

— Дыши, Эмма, дыши, — поддел я ее. — Прекрати представлять меня в голом виде и просто расслабься.

— Эван! — взвизгнула она, отдернув ногу.

Хорошо, что у нее в руках не было тяжелых предметов, а то она непременно запустила бы ими в меня. Но затем я вспомнил о бутылочке с лаком и сразу вскочил.

— Только не вздумай кидаться этим! — взмолился я. — Я ведь просто прикалывался. Ты казалась страшно напряженной, и мне хотелось, чтобы ты чуть-чуть расслабилась.

— Хотел как лучше, а получилось как всегда, — воинственно скрестив руки на груди, заявила Эмма.

— Перестань думать о том, о чем не следует думать, — небрежно произнес я. — Ты делаешь только хуже. Лучше подумай о том, почему я не буду тебя целовать.