Он выдергивает из скобы бочоночные клепки. Теперь ляду легко открыть снаружи, что и делает Левка рывком.

Бумбараш выбирается из погреба. Он весь с ног до головы обсыпан мукой. На руках нанизаны кольца жирной лоснящейся колбасы. Он несет горшок со сметаной. Угощает Левку. И тот, обняв вырывающегося Бумбараша, принимается за еду, делится колбасой и сметаной с красноармейцами.

А Бумбараш вглядывается в лица убитых бандитов. Ищет Гаврилу, ищет Соньку…

Старик мельник встречал красного командира Сергея Чубатова хлебом-солью. Когда Левка подвел к ним обсыпанного мукой Бумбараша, старик не растерялся.

— Ваш хлопец — ото добре! Пожалуйте парнишку в целости! А я слышу: бандиты поблизости! Дай, думаю, спрячу в подвальчике!

Чубатов пожимает Бумбарашу руку. Рад знакомству.

А вокруг них суетится мельник.

— Колбаски жареной не желаете? И первач у меня добрый и огурчики малосольные!

— Спасибо, дедушка, малость угостимся, — благодарит мельника ничего не подозревающий Чубатов.

— Это — дедушка? — указывает на старика Бумбараш. И подступает к старику вплотную: — А где «внучка»?

— Какая — внучка? — прикидывается дурачком старик.

— Сонька!.. Которая тут танцы разводила?..

— Все, которые здесь были, полегли под ихними геройскими пулями! — заискивает перед Чубатовым старик мельник.

— А Гаврила где? — допытывается Бумбараш.

— Начальству за Соньку неизвестно, откуда мне, бедному старцу, знать? — ищет поддержки у Чубатова старик.

Левка хмурится:

— Нас, старик, не проведешь! Нам с Бумбарашем доподлинно известно, что у тебя тут бандитская малина!

— Какая малина?! Никакой малины — только черная смородина! — засмеялся мельник.

— У тебя здесь притон, — сказал Бумбараш.

— Хи-хи-хи — притон? У старикашки убогого? Господь с вами! — кричал старик.

Бумбараш подошел к знакомой стене, достал из знакомого места крюк и поддел за нижнее бревно. И стена медленно стала отодвигаться в сторону, открывая вход в тайник…

Старик мельник смотрел слезящимися, мутными от ненависти глазами.

— Подохнете в своей коммунии, лентяи! От голодухи! Будьте прокляты, голодранцы несчастные!

Левка заглянул в тайник и отпрянул.

— У, как нахтулином пахнуло! — сказал он.

Не спуская глаз с тайника, старик мельник присел на край сосновой скамейки. И вдруг, резко опрокинувшись на бок, свалился на землю.

К нему кинулся Левка, стал поднимать:

— Что же ты, дедушка, падаешь?

— Симуляцию разводит! — говорили красноармейцы. — Нечего, бандит, придуриваться!

Бумбараш вгляделся в матовое застывшее лицо старика, в стекленеющие глаза и процедил жестко, подавляя в себе жалость:

— Преставился… не смог расстаться с награбленным добром! — И повторил то слово, которое кричал перед смертью Яшка Курнаков: «Убивец!»

Утром по селу катит веселая телега. На облучке Левка Демченко, рядом Бумбараш. Позади них разложены вывезенные из бандитского гнезда вещи — барские халаты, шубы с отороченными мехом рукавами и подолами, клетчатые пиджаки, туфли…

Следом за телегой гомонящей толпой валят крестьяне. Тянут шеи к невиданному добру, переговариваются:

— Тебе бы, кум, такую кужушину! В клетку и на вате!

— Да то ж коверкот простой помол!

— А мне бы, Христя, те бабьи лапти из кожи с тесемками до самых колен!

— Кто знает — за гроши то добро будут выдавать иль так?

— Даром!

— Даром, Егор, только в раю!

— А коммунизм што? Будто не рай на земле?!

— Агитируй!

— А то нет?! По новому вполне равноправному времени все будет бесплатно!

— А кто же тогда работать будет?

— Как — кто? А сознательных дурней зачем бог на землю пустил?!

Телега останавливается у крайней хаты. Покосившийся плетень. В жадном молчаливом ожидании смотрит в телегу бедняцкая семья — молодица, полуголые ребятишки, столетняя старуха.

Левка Демченко встает в телеге во весь рост, смеется:

— А ну, барышня крестьянского происхождения, задери ногу до меня поближе, примерю, сгодятся ли на тебя чоботы барского вида?!

Левка призывно размахивает высокими шнурованными ботинками и кличет к себе молодицу.