— Самогон? — призадумался Бумбараш. — И колбаска? И сметанка? Где у тебя, дядя, погреб?

Бумбараш лезет в погреб.

Как только скрывается в темном проеме его голова, старик захлопывает ляду и задвигает засов. Потом садится на порожке, прикладывает ухо к ляде погреба.

Там тихо.

— Голубчик красногвардейчик, ты чего молчишь? — спрашивает старик мельник. — Ты чего там делаешь?

Бумбараш трудится в погребе вовсю: таскает мешки с мукой, заваливает изнутри дверь, подтаскивает бочонки… А старику мельнику отвечает:

— Колбасу, дядя, наворачиваю. Со сметанкой и самогончиком!

— Как это? — растерянно спрашивает старик. — А я ведь тебя запер. Неужто ты не слыхал.

— Слыхал, дядя, слыхал! — отвечает Бумбараш, вытирая рукавом лицо.

— Так чего ж ты молчишь? Давай, кричи, ругайся!

— Не, не хочу!

— Как это — не хочу? Почему — не хочу? Ты давай, кричи, ругай меня! Кого запирают, тот беснуется, стучит кулаками в дверь, сердится!

— Не буду, — говорит Бумбараш.

— Как так — не буду! — удивляется мельник.

Бумбараш закончил работу. Между ним и дверью — толстый щит из мешков, бочонков, окороков. Вяло, безразлично — лишь бы потешить старика — Бумбараш начинает:

— Ах ты старая сволочь! Запер человека!

— Ну вот, — доволен услышанным старик мельник.

— Ах ты гад-гадюка! — доносится из погреба.

— Вот хорошо! — радуется старик.

— Ах ты шельма! Ах ты змея подколодная! Я тебя разнесу! Ты у меня узнаешь! — ругает старика Бумбараш.

И снова над хатой мельника появляется белый мучной мешок из муки.

Съежившись, Бумбараш притаился в погребе. С улицы доносится свист.

Потом стучат. Старик мельник семенит через двор и отворяет ворота.

Бумбарашу весело и страшно. Банда на мельнице! Слышит топот коней, бандитский вопрос к мельнику:

— Ну чего сготовил на десерт?

— Красненького красногвардейчика! — отвечает голос мельника.

— Колбаску наворачивает в погребе?

— Со сметанкой, — хихикает мельник.

Шаги все ближе. Бандиты подходят к погребу. Сыплется на Бумбараша сверху труха.

Старик мельник склоняется над лядой и вкрадчиво говорит:

— Эй, красногвардейчик голубчик, ты чего там притих? Поел — и хватит! Теперь отворяй!

Бумбараш отвечает:

— Выкуси, старая лиса!

Старик мельник оборачивается к бандитам.

— Я его накормил до отвалу — и меня же оскорбляет без почтения к возрасту!

— Ну в этот раз ему от меня не уйти! — говорит Гаврила, узнав по голосу Бумбараша: — Эй, землячок, отвори!

Бумбараш расположился с комфортом. В дальнем углу погреба. За здоровенным чувалом с мукой, крепким, дореволюционной выработки, еще не стерлась надпись: «Торговый дом Кушниренко и сыновья».

— Вылазь — иль стрелять будем! Достанем — порубаем! — грозятся бандиты.

— Выкуси! — отвечает Бумбараш.

И в ответ стреляют. Пули прошивают дубовые планки ляды, отщелкивают щепы.

Пуля расколола глиняную обливную крынку — на Бумбараша плеснул молочный душ.

Потом разлетелись разбитые в решете яйца — на Бумбараша стали падать желтки.

А потом посыпалась густой пыльной завесой мука… Бумбараш зачихал, закашлялся.

Доносились в погреб крики бандитов:

— Вылезешь — просто застрелим! Не вылезешь — повесим!

— А то и живьем закопаем! Как твоего дружка Яшку! — хохотал Гаврила.

Вдруг выстрелы прекратились.

— Ур-ра! — слышится в погребе.

Строчит пулемет. Бумбараш вскакивает и кричит:

— Ур-ра! Смерть внучке-самозванке!

Бандиты отстреливаются, и Бумбараш кричит им:

— Сдавайтесь, гады! Вы окружены! Целым полком! Целой красной дивизией!

Бой смолкает. Где-то стонет раненый.

В тишине капает молоко из расколотой крынки.

Топают шаги над Бумбарашем.

Потом знакомый Левкин голос:

— Бумбарашка — жив?

— Левка-а!.. — орет Бумбараш.

Он оттаскивает от ляды мешки, откатывает бочонки.

— Вылезай, Бумбарашка! — торопит Левка.

— Сейчас! — нетерпеливо отвечает Бумбараш.