В строю — разговорчики нижних чинов:

— Может, газ из шара стал удирать?

— Может, какая-такая щель в нем продырявилась?

— Может, германский шпиён иголкой кольнул?

— Может, кого поменьше в него посадить?

Поручик идет вдоль строя. С пристальным вниманием он вглядывается в солдат. Как бы взвешивает их, как бы промеряет их рост… Наконец обрадованно выкрикивает:

— Бум-ба-раш!!!

— Я!!!

На левом фланге выходит из строя солдатик, носящий столь странное имя. С виду он совсем мальчишка. Скатка через плечо. Усталый и заморенный.

Еще раз промерив взглядом щуплость паренька, поручик командует:

— В кор-зи-ну!!!

Суетливо, дрожа от страха, Бумбараш начинает метаться между строем и корзиной воздушного шара.

— В кор-зи-ну!!! — рявкает поручик. — Винтовку — оставь!!!

Сообразив наконец, что от него требуют, Бумбараш залазит в корзину. Его трясет страх. Но ему хочется выглядеть героем, и он браво кричит:

— Иль грудь в крестах, иль голова в кустах!

— Отдать концы! — слышится команда.

Постукивает лебедка. Но канат не натягивается, хило провисает…

— Не поднимается, ваше благородие! — докладывает Бумбараш. От радости он прыгает в корзине, смеется.

— Выкинь мешок! — командует поручик.

Теперь Бумбарашу не до смеха. Канючит:

— Вашблагородие! Да какой же я солдат без вещмешка?! У меня там эти…

— Выкинь! — рявкает поручик, и сверху, из корзины, летит к его ногам небогатое имущество солдата-крестьянина:

висячий замок,

огородная тяпка,

фляжка…

— Скатку! — кричит поручик.

Из корзины вываливается тугая солдатская скатка.

— Ботинки!

Падают в траву, к сапогам поручика, солдатские ботинки.

— Гимнастерку! Штаны!

С томительным сожалением Бумбараш расстается и со штанами… Голый — в чем мать родила, — он по пояс виден над брезентовым бортом корзины.

Но и теперь шар не поднимается. Поручик задумался: как бы уменьшить вес солдатика?

— Облегчайся! — осенило поручика.

Бумбараш стыдливо отворачивается.

— Ур-ра! — орут солдаты.

С натугой оторвав от земли корзину, шар медленно плывет в небо.

— Ура… Иль грудь в крестах, иль голова в кустах, — из последних сил храбрится Бумбараш.

Поручик задрал голову.

— Хоть пять минут продержись, братец! — умоляюще просит он. — Понаблюдай позорче, что там за холмами!

— Германцы там! — сообщает сверху Бумбараш. — Германцы-ы!..

— Благодарю! — хмурится поручик. Вытянув цыплячью шею, он кричит: — Позиции? Какие позиции?

— Кашу доедают! — кричит сверху Бумбараш.

— Что-о???

— Каша ячневая! — уточняет Бумбараш сведения о противнике, не содержащие военно-стратегической ценности.

Поручик закипает злостью:

— Ору-ди-я где-е???

— Все поголовно едят!

— Где орудия???

— Что-о?

— Где-е-е орудия-я-я?.. — сорвавшимся до хрипоты голосом спрашивает поручик.

И только теперь слышит его Бумбараш…

— А-а-а, орудия!.. Раз орудия… два орудия… третью орудию в садочке держат… четвертую орудию к хате притулили… И еще офицер германский в генеральском чине какаву пьет… на золотом подносе…

Вокруг шара рвется шрапнель.

Тонкой струйкой падает вниз, на землю, перебитый канат.

Неожиданно Бумбараш почувствовал, как рванулся шар, как его подхватило и стремительно понесло воздушное течение.

— Лечу-у-у!!! Лечу-у-у, вашблагородие!!!

Судорожно ухватился он за борт корзины. В сторону неприятельских позиций уносит его шар. Жужжат рядом с его лицом пули. И со страху прячется Бумбараш на дно корзины — будто она не из досок и брезента, а отлита из брони.

Вскинув винтовки, обстреливают шар кайзеровские солдаты. А их офицер допивает из чашечки какао и садит в небо из парабеллума — пулю за пулей.

Шар с Бумбарашем снижается. Над неприятельскими позициями.

И это видит поручик.

Он снимает фуражку, крестится, упавшим голосом зовет:

— Писарь!

Подлетев, писарь козыряет измазанными чернилами пальцами.

— Пиши, братец! Дня двенадцатого, — диктует поручик, — октября одна тысяча девятьсот шестнадцатого года нижний чин Бумбараш принял геройскую смерть за веру, царя и отечество при посредстве… — поручик задумался.

— …При посредстве… — повторяет вслед за ним писарь и смотрит в рот начальнику — что же писать ему дальше?