Наконец распогодилось. Дженни подошла к окну, выходящему на лес. Повсюду на деревьях раскрывались почки. От курятника доносилось пронзительное кукареканье. Распахнув окна, Дженни прислушивалась к шуму с фермы и улыбнулась, когда донеслось мычание новорожденных телят.

Конечно, это был кошмар. И все же от яркого воспоминания ее бросило в пот, холодный и липкий. Прикосновение к чьему-то лицу казалось таким реальным. Возможно, у нее галлюцинации.

А тот сон, где она была в машине с Кевином, боролась с ним... Могла ли она позвонить Кевину? В тот день она так огорчилась, размышляя о словах Эриха за ужином в честь дня рождения, поняв, что Кевин может разрушить ее брак. Могла ли она забыть о том, что звонила Кевину и попросила о встрече?

Сотрясение мозга. Тогда доктор предупредил ее, что в будущем она должна серьезно относиться к любым головным болям.

А голова у нее болела.

Приняв душ, Дженни собрала волосы в пучок, натянула джинсы и толстый шерстяной свитер. Девочки еще не проснулись. Может, если она успокоится, то сумеет позавтракать. За эти три месяца она скинула, должно быть, фунтов десять. Это плохо отразится на ребенке.

Не успела Дженни поставить чайник, как увидела голову Руни, проплывшую за окном. В этот раз женщина постучалась.

Взгляд у Руни был ясный, лицо спокойное.

— Мне надо было повидаться с тобой.

— Присаживайся, Руни. Чаю или кофе?

— Дженни! — Сегодня Руни была сама определенность. — Я причинила тебе вред, но постараюсь возместить ущерб.

— Как ты могла причинить мне вред?

Глаза Руни наполнились слезами.

— Ты здесь, и мне стало гораздо лучше. Молодая красивая девушка, с которой можно поговорить, которую можно научить шить. Такое счастье для меня. И я тебя нисколечко не виню за встречу с ним. С Крюгерами жить непросто. Каролина это выяснила. Так что я понимаю. И я не собиралась говорить об этом, ни в жизнь.

— О чем говорить? Руни, не из-за чего так расстраиваться.

— Есть из-за чего, Дженни, ой как есть. Вчера ночью на меня опять нашло. Знаешь, я же просто болтаю, но в этот раз сказала Клайду, как в тот понедельник вечером, после годовщины смерти Каролины, пришла показать тебе синий вельвет, чтоб посмотреть, понравится тебе оттенок или нет. Было поздно, почти десять. Но годовщина же только прошла, и мне не сиделось. А я подумала - только гляну, не горит ли свет на кухне. А ты как раз садилась в белую машину. Я видела, как ты садилась. Видела, как вы с ним поехали к берегу, но клянусь, Дженни, я не собиралась рассказывать. Не могла я тебе сделать плохо.

Обняв дрожащую женщину, Дженни сказала:

— Знаю, что не собиралась.

«Я все же поехала с Кевином, — подумала она. — Поехала. Нет, не верю. Не могу поверить».

— А Клайд говорит, его долг - сказать Эриху и шерифу, — всхлипывала Руни. — Утром я сказала Клайду, что все выдумала, что запуталась, но Клайд говорит, он помнит, что тогда ночью проснулся, а я как раз вошла с тканью под мышкой, и он разозлился, что я ухожу. Он собирается поговорить с Эрихом и шерифом. Дженни, я совру ради тебя. Мне все равно. Но у тебя из-за меня проблемы.

— Руни, — осторожно начала Дженни, — постарайся понять. Думаю, ты ошибаешься. В тот вечер я лежала в постели. И никогда не просила Кевина приехать сюда. Ты не солжешь, если скажешь им, что запуталась. Обещаю тебе.

Руни вздохнула:

— Мне бы сейчас кофейку. Дженни, я тебя люблю. Иногда, когда ты здесь, я начинаю верить в то, что Арден не вернется и что однажды я с этим свыкнусь.

Позже они все пришли в дом: шериф, Эрих и Марк. Почему Марк?

— Миссис Крюгер, вы знаете, зачем мы здесь.

Дженни внимательно слушала, как они говорят о ком-то другом, о незнакомой женщине, которая села в машину и уехала, и это видели.

Эрих больше не казался рассерженным - лишь печальным.

— Конечно, Руни хочет взять назад свои слова, но мы не могли утаить эту информацию от шерифа Гундерсона.

Муж подошел к ней, обхватил ладонями ее лицо, пригладил волосы.

Интересно, подумала Дженни, почему у нее такое чувство, словно ее публично раздевают донага.

— Родная моя, — продолжал Эрих. — Эти люди - твои друзья. Скажи правду.

Дженни взяла его за руки и отвела их от лица. Иначе она бы задохнулась.

— Я сказала ту правду, какая мне известна, — отозвалась она.

— Миссис Крюгер, у вас бывали какие-нибудь приступы? — Голос шерифа был не лишен доброты.

— Однажды у меня было сотрясение мозга.

Вкратце она рассказала об аварии. И все время чувствовала изучающий взгляд Марка Гарретта. «Наверное, он считает, что я все это выдумала», — решила Дженни.

— Миссис Крюгер, вы по-прежнему любили Кевина Макпартленда?