Пленные джамелийские дворяне теснились у стены, вымокшие, напуганные и смертельно усталые. Некоторые по виду были близки к обмороку. Уинтроу закрыл за собой дверь и подождал, пока гости избавятся от мокрых плащей. Потом жестом пригласил всех рассаживаться вокруг стола, а сам остался стоять. Заплаканный капитан уже разливал всем бренди. Брэшен несказанно обрадовался дарующему тепло напитку и даже узнал его запах. Бренди было еще из запасов Ефрона Вестрита, сберегавшихся для особого случая.

Альтия проскользнула к Брэшену и устроилась с ним рядом.

– Какие новости! – торопливо зашептала она. – Когда Рэйн с драконицей улетали из Удачного, моя мама, Кефрия и Сельден находились там и пребывали в полном порядке. – И тут же добавила: – Боюсь, это и все хорошие вести. Моя семья впала в беспросветную нищету, наш дом разграблен, владения обобраны дочиста. Так что живой корабль нам теперь более чем когда-либо… Ой! Потом доскажу!

И она прервалась на полуслове, поскольку все разговоры в комнате успели прекратиться. Пираты смотрели на Уинтроу, стоявшего во главе стола.

Вот он набрал полную грудь воздуха и решительно заговорил.

– Я понимаю, как все вы тревожитесь за свои корабли, которые были вынуждены покинуть. Однако нам необходимо было безотлагательно собраться. Гибель Кеннита вынуждает нас принять немало важных решений. Сейчас я вам расскажу, что решил я. И каждый из вас волен будет выбирать собственный курс.

«Вот оно, – подумал Брэшен. – Парень принял командование, властность в голосе появилась. Интересно, оспорит ли кто-нибудь его право?»

Никто не оспорил. Все молчали, и Брэшен понял, что остальные пиратские капитаны с готовностью подчинились Уинтроу. Они почтительно ждали, и лишь удовлетворенная улыбка сатрапа свидетельствовала: он-то знал, что сейчас будет сказано.

– Договор, – начал Уинтроу, – столь мучительно выработанный Кеннитом, королем Пиратских островов, и Касго, государем сатрапом всея Джамелии, был признан и одобрен присутствующими здесь вельможами.

Это заявление было выслушано в потрясенном молчании. А потом оба капитана – Соркор и Рыжик – вскочили на ноги с победными кличами. Этта подняла глаза на Уинтроу.

– Ты правда сделал это? – изумленно спросила она. – Ты довершил то, что он нам обещал?

– Ну… скорее положил начало тому, – мрачно ответствовал Уинтроу. – Моя сестра Малта проделала основную работу, убеждая их, что такое решение будет воистину мудрым. Правда, работы впереди еще непочатый край.

И он взглядом усадил на место обоих капитанов. Низкий голос Соркора нарушил воцарившуюся было тишину.

– Когда ты мне сказал, что Кеннита больше нет, я уж думал, все наши мечты прахом пошли. Видишь, Уинтроу, какой я маловерный! Кеннит – вот кто знал, что делал! Он выбрал тебя – и все мы не прогадали!

Уинтроу заговорил снова. Его тон был очень серьезен, но в глазах таилось нечто похожее на улыбку.

– Мы хорошо знаем здешние воды, – сказал он. – Думаю, в темноте мы неплохо оторвались от джамелийского флота. Поэтому я предлагаю: как только Соркор и Рыжик вернутся на свои корабли, пусть они, каждый по отдельности, свернут в проливы и пробираются в Делипай. Оттуда надо незамедлительно разослать птиц, собирая весь пиратский флот. А потом – сидеть тихо, ожидая, пока подойдут все корабли.

– А ты, кэп? – спросил Соркор.

Вот так. «Кэп».

– Я отправлюсь с тобой, Соркор, на «Мариетте». Равно как и Этта и наш государь сатрап, а также пленники. То бишь почетные гости, – поправился Уинтроу. И возвысил голос, пресекая возможные вопросы: – Сатрапу необходима наша защита и поддержка. Пусть в Делипае соберется наш флот, и тогда мы отправимся на юг, в столицу, чтобы вернуть сатрапа на трон. Там он сможет представить остальным вельможам наш выстраданный договор, объявляющий его великим союзником королевства Пиратские острова. Что касается наших гостей, о них всячески позаботятся в Делипае, пока это будет происходить. А ты, Этта… – Уинтроу помедлил, потом решительно продолжал: – Королева Этта, избранная Кеннитом, чтобы стоять с ним рядом под парусами, королева Этта, мать еще не рожденного сына Кеннита, поедет вместе с нами, дабы удостовериться, что требования Пиратских островов должным образом признаны и приняты к исполнению. Она будет править от имени сына, пока тот не достигнет должного возраста!

– Ребенок! Так ты носишь его ребенка? – Соркор снова вскочил на ноги, потом подхватил Этту и прижал ее к широченной груди. По лицу могучего пирата катились слезы, которых он и не думал стыдиться. – Чтобы мне никаких больше сражений и фехтования, пока не родишь! – предупредил он новопровозглашенную королеву. И кажется, слегка оскорбился, когда наблюдавший за ним Рыжик попросту взвыл от хохота. Сама королева Этта только моргала. А Соркор, усевшись, все не выпускал ее руку из своей лапищи, словно лишь это могло его убедить: она рядом с ним. И ей ничто не грозит.