– Ладно. Вернулись. Дальше что? – спросил он, не дав им выговорить ни слова. Выждал, пока они – почти – соберутся с мыслями, а когда Уинтроу уже открыл рот говорить, перебил: – Можете не отвечать, по лицам вижу. После всего, через что мы вместе прошли, вы мне по-прежнему не доверяете.

– Кеннит! – вскрикнула Этта, придя в истинный ужас.

Он даже головы не повернул.

– Что во мне такого, что вы без конца сомневаетесь? Мои суждения не удовлетворяют? Моя честь? – Он придал своему лицу выражение горького сожаления. – Да, следует признать, что, наверное, вы правы. Я поступил опрометчиво, дав Уинтроу слово, и провинился перед командой, заставив ребят рисковать жизнями во исполнение этого слова. – Он ожег Уинтроу пронзительным взглядом. – Твоя тетка жива и находится на борту. Она, кстати, спит в твоей каюте. Погоди! – остановил он вскочившего было Уинтроу. – Ее нельзя видеть прямо сейчас. Она замерзла и изнемогла, плавая в воде. Я напоил ее маковым снадобьем, чтобы как следует отдохнула. Не следует ее сейчас беспокоить. Хоть Совершенный нас и встретил очень враждебно, я, по крайней мере, собираюсь придерживаться условий, налагаемых мирным флагом. – И он обратил взгляд на Этту. – А тебя, госпожа моя, попрошу держаться подальше и от Альтии Вестрит, и от воительницы из Шести Герцогств, что сопровождает ее. Как бы тебе какой беды от них не было. Эта Вестрит вроде бы мягко стелет, но что у нее в действительности на уме, как знать?

Уинтроу спросил недоверчиво:

– Так они… подошли под мирным флагом, а потом напали?

– А-а, так ты наблюдал? Они принялись стрелять по нашим змеям и, когда те отступили, приняли это за бегство. Тогда, осмелев, они подвели свой корабль к нам вплотную и попытались напасть. Было сражение, и мы победили. К сожалению, лишившись ценной добычи. – И он покачал головой. – Корабль твердо вознамерился умереть.

То было весьма неопределенное заявление; если в дальнейшем у Уинтроу возникнут сомнения или вопросы, необходимые детали он без труда досочинит. Покамест довольно и того, что парень застыл на месте, а лицо у него стало совсем белое.

– Я понятия не имел… – начал Уинтроу неловко.

Кеннит резко отмахнулся.

– Ну конечно не имел. Потому что, сколько я тебя ни натаскивал, ты так ничему и не сумел научиться. Я-то, дурень, поддался своим чувствам к тебе, надавал обещаний, весьма дорогостоящих. Что ж, я свое слово сдержал. Корабль недоволен, команда головы подставляла, не говоря уже о добыче, которой мы недосчитались. Однако я сдержал слово, Уинтроу. Я сделал все, как ты просила, Этта. Только, боюсь, особой радости вам это не принесет, – добавил он устало. Он переводил взгляд то на Этту, то на Уинтроу и качал головой, как бы изумляясь содеянной глупости. – Похоже на то, – продолжал он, – что у меня нет особых оснований надеяться, будто вы прислушаетесь к моим пожеланиям в отношении Альтии Вестрит. Между тем я хотел бы, чтобы все воздерживались от общения с нею, пока я не решу, исходит ли от нее какая-либо угроза. Пусть она не знает ни в чем недостатка – но не соприкасается ни с командой, ни с кораблем. Я не хочу и не собираюсь убивать ее, Уинтроу. Но мне совершенно не нужно, чтобы она прознала о тайных путях, ведущих в Делипай. Или разрушила то уважение, что питает ко мне корабль. Тем более что я вижу: само ее присутствие в этих водах успело разрушить ваше ко мне доверие. – И он вновь устало помотал головой. – Вот уж не ждал я, чтобы вы так скоро усомнились во мне. Вот уж не ждал.

И он дошел даже до того, чтобы опустить голову и спрятать в ладонях лицо. Поставив локти на колени, он согнулся в прекрасно разыгранном приступе горя. Конечно, он слышал шорох шагов, но когда руки Этты легли ему на плечи, счел необходимым вздрогнуть.

– Кеннит, я никогда не сомневалась в тебе, – сказала она. – Никогда! И если ты находишь нужным, я хоть сейчас вернусь на «Мариетту» и носа сюда не покажу, пока ты за мной не пришлешь. Как ни тошно мне разлучаться с тобой, я…

– Нет-нет. – Он заставил себя протянуть руку и погладить ее кисть. – Оставайся, раз уж вернулась. Только к Альтии и ее спутнице близко не подходи.

– Если такова твоя воля, пусть все так и будет. Ты всегда был прав во всем, что касалось меня. – Она помедлила, потом добавила: – И Уинтроу, я уверена, согласен со мной. Так, Уинтроу?

Это был спасательный круг, брошенный парню, сидевшему с несчастным видом. Все-таки Уинтроу ответил:

– Я хотел бы увидеть Альтию.

Кеннит отлично видел, чего ему стоило выговорить эти слова. Про себя он даже восхитился упрямством парнишки. Этта, однако, была далека от восторгов.

– Как сказал Кеннит, так ты и сделаешь!

Уинтроу обреченно опустил голову.

– Я уверен, что у него масса веских причин распорядиться именно так, – выдавил он в конце концов.

Пальцы Этты уже разминали Кенниту шею и плечи. Это приятно расслабляло, и он ощутил, как уходят последние остатки беспокойства. Итак, все благополучно закончилось. Совершенного больше нет. А Альтия Вестрит – у него.

– Мы пойдем в Делипай, – проговорил он негромко.

Да, в Делипае легко будет придумать какую-нибудь отговорку, чтобы отправить Этту на берег да там и оставить. Кеннит посмотрел на насупившегося Уинтроу. И с большим сожалением спросил себя, а не придется ли ему отказаться еще и от мальчугана. Ничего не поделаешь: нужно будет что-нибудь предложить Молнии в знак примирения. И если ради этого понадобится отослать Уинтроу назад к его жрецам, в монастырь – значит, быть по сему.

СКАЗАЛ БЫ КТО Рэйну еще совсем недавно, что он способен уснуть, будучи зажат в когтях у дракона, он не поверил бы. И вот вам пожалуйста: именно так оно и случилось. Задремав, спустя некоторое время Рэйн вздрогнул, проснулся и едва не завопил от ужаса при виде пустоты у себя под ногами. Однако мир очень быстро встал на свое место, и Рэйн услышал, вернее почувствовал, хихиканье Тинтальи. Вслух, впрочем, она ничего не сказала.

Они с нею все лучше узнавали друг друга, вот и теперь он явственно ощущал усталость в биении ее крыльев. Скоро ей понадобится отдохнуть. Рэйн уже знал, что, не будь его с нею, драконица просто нырнула бы в относительно мелкую воду у ближайшего острова и не морочилась с приземлением на сушу, но он, ее живая ноша, вынуждал Тинталью всякий раз подыскивать открытый пляж и шумно усаживаться там, поднимая крыльями бурю.

Такие пляжи на Пиратских островах были редкостью. Клочки суши чаще всего были крутыми и островерхими и торчали из воды, всего более напоминая вершины затопленных гор. Покатые песчаные берега попадались очень нечасто. Каждый раз, собираясь спускаться, Тинталья издалека высматривала подходящее место и снижалась кругами, от которых у Рэйна желудок переворачивался вверх дном. У самой земли ее крылья начинали такую яростную работу, что Рэйн утрачивал способность дышать, а кругом бушевал вихрь из песка, пыли, комьев земли. Приземлившись, драконица без особых нежностей швыряла Рэйна на твердь и приказывала быстренько убираться, а потом, не дожидаясь, пока ему это удастся, опять бросалась в полет, и чаще всего в этих случаях Рэйн катился кувырком. Тинталья же обычно отсутствовала несколько часов, а бывало, что и полсуток. Ей требовалось отыскать дичь, поохотиться, поспать… Снова поесть…