– Начальничек пожаловали. Эва как. Учуял, скорпий ядоточащий!

Знал, поганец, что не стану ругаться, хотя может и стоило. Ксюша же забилась куда-то в уголок и спряталась там за бумагами, с учетом ее роста это было несложно сделать. Вика задержалась у бухгалтерии, а без ее присутствия эта пугливая девушка явно себя чувствововала неуверенно.

Я заподозрил неладное и абсолютно справедливо - через несколько минут после моего появления, в кабинет ввалились Шелестова и Жилин, с пакетами, в которых шуршало и звенело, появление их сопровождалось воплем Елены -

– Рабы Файролла! Настал ваш Юрьев день! Будем бухать и беспутничать, а потом пойдем и набьем морду Светке из спортивной редакции!

– Скажи мне, гордая патрицианка - спросил я у нее - Чем тебе Светка не угодила? У нее и так жизнь не сложилась. На единственном чемпионате мира, в котором она участвовала, пол-секунды до бронзы не дотянула, от нее три мужа ушли, задница у нее толстая, а лицо в угрях. В каком месте она тебе дорогу перешла?

– Она меня воблой назвала - Шелестова даже не покраснела - И сказала, что с такими, эммм... достоинствами, на меня даже солдат-срочник не посмотрит.

Я только вздохнул - а что тут скажешь? Банальность, вроде 'Она тебе завидует?'. Так эта хитрюга только того и ждет. Тем более, что это еще и правда.

– Не рановато?
– я показал на пакеты, которые все еще держал Жилин.

– Утром рано, а вечером может быть поздно - Шелестова залезла в карман и достала оттуда леденец на палочке - Я и про вас не забыла! Вот, специально купила.

Ну что мне с ней делать, а? Убивать нельзя, закон запрещает, уволить не за что, жить с ней тоже не получится - Вика не поймет, а других методов усмирения этой сатаны в юбке я не знаю.

– Отдай вон, Соловьевой - хмыкнув, сказал я Шелестовой - Она молодая, ей глюкоза нужна.

– Держи, Мэри, леденец с барского стола - Елена поставила пакеты на пол и протянула прыщавой коллеге сладость - И вкусно, и тренировка. Ну, хоть такая...

– Разошлась что-то ты сегодня - сказал я негромко - Угомонись. Скажем так - норму ты выбрала, дальше перебор уже пойдет. Я понятно сказал?

– Все поняла - Шелестова отобрала леденец у онемевшей Соловьевой, пошуршала в пакете, и сунула ей в ту же руку банан - Так лучше?

– Питательней - веско ответил ей я и ушел в свой кабинет, напоследок мстительно сказав - Если от кого-то учую запашок - пеняйте на себя. И помните - биржи труда закрыты до середины января.

Будем считать что Шелестова промолчала. Ну да, промолчала, а 'Бука' прозвучавшее мне в спину, было сказано вовсе не в мой адрес.

Вот же заразы! Могли бы и позвать, между прочим, я может и не пошел бы, но могли же... Или права Вика, между нами уже не трещина, а пропасть, под названием 'штатное расписание'? А как же журналистское братство, пусть и иллюзорная, цеховая принадлежность? Она же есть? Или нет? Не позвали ведь, даже не обмолвились...

– Что, поедом себя ешь, толерантный мой?
– в кабинет вошла Вика - Расшугал народ за то, что не сказали о пьянке?

– А ты чего молчала?
– полюбопытствовал я.

– А я и не собиралась на нее идти - равнодушно ответила мне Вика - Я для них чужая, такой была и такой буду. Я сплю с начальником, и благодаря этому стала его замом, я их всех тыкаю носом в ошибки, я для них в целом воплощение Мирового Зала. И это если еще не упоминать о нашей взаимной нелюбви с Шелестовой. Меня поддерживают только дурочка Соловьева и Ксюша, и то последняя просто для вида, я же для нее благодетельница.

– И как тебе такое положение вещей?
– неожиданно это все прозвучало, врать не стану.

– Мне все равно - Вика встала позади меня и обняла за шею - У меня есть ты, есть карьера, более чем успешная, я почти вскарабкалась на те вершины, о которых мечатала всего год назад, в общаге, в комнате, где слева от меня храпела пьяная Полянская, а справа под одеялом трахалась вечно неудовлетворенная Телегина. Ты всерьез думаешь, что мне принципиален вопрос - позовет меня на пьянку несколько людей из тех, кого я называю 'расходный материал' или нет? Вот если бы мы с тобой не получили пригласительный билет на завтра, в 'Радеон' - вот это было бы причиной для расстройства, а это... И ты не переживай.

– А я и не переживаю - пробурчал я, понимая, что сейчас, меня похоже, пустили в святая святых души. Надо же, стало быть, совсем я для нее своим стал, дальше - трам-там-тарам, черная машина, белая фата...

– Врешь, я тебя изучила - моей щеки коснулась ее щека, я уловил горьковато-пряный запах ее духов - Ты все еще тот мальчик, который сидел за третьим столом у окна в компании с десятью людьми в этом же здании, только в другом крыле. Взрослей, милый, взрослей, пора. Ты уже получил чин, скоро станешь мужем, название есть, осталось только это понять вот здесь.