Вид у нее болезненный, но волосы вымыты, макияж на лице, халат выстиранный, наглаженный, только вот не духами от нее пахнет, а лекарствами.

– Болеть нельзя, а вежливым быть можно… Лечиться будем? – спросил он, доставая из сумки пакетик с лекарствами. – Хочешь, барсучьим жиром разотру?

– С ног до головы?

– Ну, голову можно и оставить…

– А поможет? – серьезно спросила она.

Вряд ли такое растирание будет эффективно при ангине, тем более когда температура за тридцать восемь. Возможно, станет даже хуже, но Лариса вдруг решила пожертвовать собой.

– Еще как!

– Ну, пошли…

Она прошла в комнату, повернулась к Максу спиной, скинула халат, затем ночную рубаху и, оставшись в одних стрингах, легла на живот.

– Только быстро, а то мне холодно.

– Э-э… Я сейчас…

Макс заботливо укрыл ее одеялом, скорой походкой отправился в ванную, чтобы вымыть руки, вернувшись, взял мазь, подсел к ней и опустил одеяло, обнажив половину спины. Лариса одобрительно улыбнулась. Он мог бы скинуть одеяло совсем, но пожалел ее. Озноб у нее, и без одеяла она совсем замерзнет.

Он размял и размазал вонючий жир по шее, плавными движениями стал втирать его в кожу. Жир согревал тело, а вдавливающие прикосновения волновали кровь.

Лариса вдруг представила, что это Никита ласкает ее тело, и едва не застонала от удовольствия.

Макс разошелся, распалился. Закончив со спиной, он перешел на ноги, но вдруг его руки поползли наверх, а затем он вскочил и начал раздеваться.

– Ты ничего не попутал? – возмущенно спросила Лариса.

– Э-э, есть такой способ лечения, тело к телу…

– Заразу подхватить не боишься?

– Какую заразу? – Макс остановился, затаил дыхание.

– Ангину, например.

– Э-э… Это не страшно…

– А ты что подумал? Правда, что ли, за проститутку меня держишь?

– Да я не в том смысле! – мотнул он головой.

– А у тебя во всем один смысл!

– Да нет, ангина действительно телом в тело хорошо лечится… И вообще, может, у меня к тебе серьезно?

– Это я уже слышала.

Тогда, полгода назад, они очень близко подошли к долгожданному финалу, Лариса даже подсыпала Никите снотворное в кофе, чтобы отправиться с Максом в ресторан. Но предложения руки и сердца, увы, не получила… Зато Никита попал под каток…

– Нет, правда, серьезно… – Макс осторожно сел на край дивана.

– И что, я теперь перепихнуться с тобой должна? Потом скажу Никите, что у тебя ко мне было серьезно, и обижаться не надо…

– Кит в зоне.

– Он вернется.

– Все равно. Если все по-честному, то претензий у него не будет. Ни к тебе претензий, ни ко мне…

– По-честному – это как? – внутренне затрепетала она.

– Слушай, может, тебе чай с малиной сделать? – замялся Макс.

– Ты говори, говори!

– У тебя температура, да?

– Да! Но лечиться тебе надо!

– Надо, – кивнул он. – От тебя надо лечиться.

– А ты от меня уже заразился?

– Я заразился тобой!

– Спасибо тебе за мазь! Гуляй вальсом!

Лариса повернулась к Максу спиной и накрылась одеялом. Температура не спадала, но тело уже не колотилось в ознобе. Горло болело, но этого она сейчас просто не замечала.

– Может, все-таки чаю? – спросил он.

Она молчала, затаив дыхание. Чутье подсказывало, что Макс вот-вот решится переступить запретную для него черту. Только не факт, что это случится. Однажды чутье подвело ее, и она совершила глупость.

– Хочешь, я обед приготовлю?

Лариса продолжала молчать.

– Слушай, у тебя не квартира, а клоповник какой-то, – сказал Макс. – Это не та оправа для твоего бриллианта.

Но и этим он не смог вызвать ее на разговор.

– Может, ты ко мне переедешь?

Это предложение не было для Ларисы неожиданностью. Макс давно уже хотел жить с ней вместе, только каждый раз получал от ворот поворот. И сейчас получит. Если, конечно, не скажет волшебное слово. И это не «спасибо» и даже не «пожалуйста»…

– Может, хватит дуться? Ну что мне сделать, чтобы ты не дулась?

Лариса резко поднялась, закуталась в одеяло, сунула ноги в тапки и направилась в кухню. Действительно, ей бы сейчас не помешал горячий чай. Правда, малины у нее не было. Но, может, Макс принес? С паршивой овцы хоть шерсти клок… Неужели он и дальше будет оставаться паршивой овцой?

Она закрыла за собой дверь, давая понять, что хочет побыть в одиночестве, но Макс достал ее и на кухне.

– Я понимаю, ты ждешь Кита… – Он забрал у нее чайник, сам налил в него воды. – Но это же целых четыре года… А годы проходят…