– Сочувствую.
– Тристан мягко провел рукой по ее бедру.

– До моего проклятия мой Великий Повелитель послал меня на борьбу с мятежниками.

– Так ты общался со своим врагом, когда был с Зиррой, да?

– В то время мы не были врагами. Наши повелители только что заключили мирный договор. И кроме того, я всегда считал женщину женщину.

– И поэтому она не могла причинить боль или подчинить тебя себе, несмотря на происхождение, - закончила Джулия за него. Он кивнул.
– Хочешь узнать, что случилось с Империей с того момента, как ты исчез?

– Да. Хочу. Империя все еще мой дом.

Повисла тишина. Джулия подождала минуту, позволяя Тристану собраться с мыслями до того, как она снова заговорит.

– Когда-нибудь у тебя может появиться шанс вернуться обратно, без помощи Зирры, и завершить то, что приказал тебе твой король.

– Нет, - все, что он ответил.

– Может, мы найдем способ, - настаивала она, желая снова оказаться в Империи, на ее собственных условиях, пройтись по белой траве, почувствовать ароматный бриз, увидеть Тристана на его земле и позволить ему завершить начатое.
– Если мы найдем способ, я могу отправиться с тобой.

– Нет.
– У него потемнело лицо, мускулы напряглись; он покачал головой.
– Я никогда не вернусь, Джулия, из-за моего проклятия. Больше не хочу говорить на эту тему.

– Ты можешь вернуться, если проклятие спадет?

Он поколебался, но все же ответил, хотя и не охотно:

– Да.

– Тристан...

– Хватит, - сказал он. Он выбрал быть подальше от дома, потому что... Почему? Он боялся Зирры? Джулия вздохнула. Если бы он только позволил себе полюбить и открыть ей свое сердце, заклятие спадет, и он никогда больше не встретиться с Зиррой. Так просто. Так легко. "Просто полюби меня", - мысленно взмолилась Джулия. Из-за своего упрямства, касающегося чувств, он забыл о жизни, о которой мечтал.

– Теперь ты готов принять душ?
– спросила она Тристана, не зная, что еще можно сказать.

– Нет. Я готов принять душ вдвоем.

Ты ничем не владеешь, даже своим собственным счастьем.

Позже они отдыхали в саду за домом; прохладный бриз танцевал вокруг них, заглушая тепло солнечного света - наступал вечер. Шкатулка Тристана все еще была заперта в письменном столе, где и всегда была, давая им чувство спокойствия и расслабленности. Они смеялись, играли в салочки и катались по траве. Из-за прошедшего ливня земля была мягкой и влажной, они все перепачкались в грязи.

Тристан старательно удалял грязь и траву с волос Джулии, пока она изо всех сил пыталась сдержать смех. Каждый раз, когда она улыбалась, его губы растягивались в непрошеную улыбку. Он не помнил, когда в своей жизни был так счастлив и беззаботен, как сейчас. Они были как дети - веселые и беззаботные.

Когда они устали от всяческих проделок, уселись на "шезлонги", как называла их Джулия. Отдыхая на холодном воздухе, они прижимались друг к другу, чтобы согреться. Тристан рассказывал о его матери и проблемах, с которыми он, не по годам развитый и озорной мальчишка, постоянно сталкивался. Джулия рассказала о лучших своих воспоминаниях, связанных с сестрой.

– До того как мои родители развелись, - сказала она, - я нашла дневник Фейс, скопировала страницы и разбросала их по всему дому. Я до сих пор не уверена, простила ли она меня.

– Жестокая, жестокая Джулия, - подразнил Тристан.

– Я должна была сделать что-то, чтобы заставить ее страдать.
– Рассеянно, Джулия ковыряла пуговицы цвета слоновой кости на рубашке Тристана.
– Моя сестра пробралась в мою комнату за ночь до того, как я обрезала свои волосы.

Тристан запустил руки в ее густые волосы, заставляя посмотреть на себя.

– Такое кощунство заслуживает наказания.

И он страстно поцеловал ее.

*****

Когда Роумулис появился перед Зиррой, он принес с собой осколок Кристалла Ки-эн-Тра - источник их магической силы. Его глаза мерцали самодовольством, когда он зло посмотрел на нее.

– Думаешь, что Тристан - единственный мужчина, который может исполнить все твои желания?
– прорычал он.

– Да, - ответила Зирра, хотя у нее внутри поселилось сомнение. Она тут же задавила его.
– Думаю, - сказала она, вкладывая в свой голос уверенность, больше для себя, чем для него.

Он моргнул, не умаляя своей решимости.

– Даже если я докажу, что он хочет другую?

Внутренности превратились в тугой узел, но она должна знать наверняка.

– Что ты нашел?

– Смотри, - приказал он.
– Ты должна увидеть.

Он поднял призму. После нескольких произнесенных слов, потолок осветился разноцветными лучами - красными, розовыми, зелеными - блестящими и слепящими. Они кружились, сталкивались, смешивались, а когда они исчезли, в воздухе появилось изображение Тристана.