Хоть я и побаиваюсь разговора с Кэшем, но вздыхаю с огромным облегчением, когда ночь подходит к концу. Наши с Тарин отношения прогрессировали и от тонко завуалированных колкостей постепенно дошли до того, что, проходя мимо, Тарин толкала меня плечом, как бы невзначай, а я намеренно натыкалась на нее спиной как раз в тот момент, когда она каплями добавляла в рюмки с выпивкой лимонный сок. Дальше – больше: Тарин грохнула об пол бокал с коктейлем и забрызгала мне все ноги «Бейлисом». Пришлось очень долго счищать с себя эту липкую пакость. Тут мне представилось одно логическое продолжение: я вцепляюсь Тарин в волосы, она – мне, мы царапаемся и катаемся по полу, рыча друг на друга. Назовите меня сумасшедшей, но я думаю, на такие вещи смотрят косо везде, кроме шоу, когда женщины в бикини мутузят друг друга в надувном бассейне с цветным желе.

И тут я утратила всякую враждебность к Тарин. Теперь я готовлюсь идти домой.

Прибираясь на своем конце бара, с благодарностью вспоминаю уроки Марко и радуюсь, что не забыла их. То, с чем я затрудняюсь, могу сымпровизировать, бросив украдкой взгляд на Тарин. Что она там делает, на своем конце бара? Тарин справляется проворнее меня. Это понятно.

Закончив уборку на своей территории, Тарин почти бегом огибает стойку и несется в дальний конец зала к заветной двери. На меня она даже не смотрит, тем более ничего мне не говорит. Меня это не волнует, ничуть, правда. Не из-за ее отношения у меня живот скрутило в узел, а оттого, что я прекрасно понимаю, кто кого сделает сегодня.

По этой причине я спокойненько расставляю все по местам в своем углу. Лучше умру, чем нарушу их уединение. На самом деле я предпочла бы, чтобы Кэш забыл о каких-то бумагах и отпустил меня домой.

Я ругаю себя: разве можно поменять мнение о таком типе, как Кэш! И тут из комнаты выходит Тарин. Я поднимаю голову. На первый взгляд она кажется… озабоченной. Но когда замечает мой взгляд, устремленный на нее, надевает на лицо лучезарную улыбку, вытаскивает из-за стойки сумочку и весело выходит на улицу.

Мне хочется изрезать ее тонким лезвием, всю, каждый квадратный дюйм ее тела, а потом опустить в соленую воду.

Эта мысль вызывает у меня довольную ухмылку, ее-то и видит Кэш, когда выходит из своего логова. Он не поправляет одежду, ничего такого, что выдало бы его, но я-то знаю, чем он занимался. И бешусь от этого.

– Ты почти закончила? – небрежно спрашивает он.

Я фыркаю:

– А ты? – Пнула бы себя за то, что выдаю свое настроение, но оно вроде как должно вырваться наружу, а уж после я возьму все под контроль.

На мгновение бровь Кэша придвигается к переносице.

– Я готов в любое время. Тебе нужно идти домой?

Как, кстати, ты об этом вспомнил! Ты, наверное, готов лечь в постель. По-настоящему.

Скрежеща зубами, запихиваю тряпку в бак с отбеливателем и выхватываю из-под стойки сумочку. Я отказываюсь торопиться только потому, что он наконец-то готов. Отказываюсь! Да, завтра я расплачусь за это усталостью на весь день, но сегодня все, что у меня еще есть, – это пассивная агрессивность.

Кэш идет к старательно замаскированной двери в дальнем конце бара. Как я и подозревала, там его кабинет. Довольно мило оформленный, кстати. Особенно если учесть, что он находится в баре.

Цветовая палитра одновременно мягкая и мужественная – насыщенные кремовые тона и спокойные серо-коричневые. По комнате разбросаны черные акценты – декоративные подушки на диване и лампы на журнальных столиках. Все это связывает воедино большой черный письменный стол и резной кабинет за ним.

В дальней стене полуоткрытая дверь. Похоже, она ведет в отдельную комнату, очень просторную и красивую, насколько я могу судить.

Тоскливо сердцем думаю: Кэш и Тарин, наверное, были там. В постели.

Меня тошнит.

Кэш предлагает мне сесть на стоящий перед столом мягкий стул, обитый тканью в черную и серо-коричневую полоску. А сам опускается в кожаное кресло за столом, нажимает пару клавиш на компьютере, распечатывает несколько листов с анкетами и толкает их мне. Листки скользят по столу. Я беру ручку из стоящего слева от меня стаканчика.

Молча заполняю необходимые бумаги для налоговой и для нанимателя, а Кэш тем временем собирает в папку личное дело, как я поняла. И вот с документами покончено, подписывать больше нечего, я откладываю в сторону ручку и жду. Наконец и Кэш поднимает голову. Он улыбается:

– Ну как тебе нравится работа? За исключением Тарин, конечно.

Заставляю себя улыбнуться и отвечаю:

– Все отлично, спасибо.

Замечаю, как Кэш опять слегка хмурит брови.

– Может быть, ты хочешь о чем-нибудь поговорить? Попросить меня сделать что-нибудь, чтобы тебе стало легче работать?

Может быть, чтобы ты держался от меня как можно дальше?

Я прикусываю язык и продолжаю мило улыбаться, отрицательно качая головой. Кэш кивает, пристально глядя на меня: