Выйдя из лифта, мы направились в кафетерий.

– Крис оплатил все расходы, которые не покрывала медицинская страховка, а это немалые деньги. – Сквозь благодарность в ее голосе пробивалась печаль.

– Он бы заплатил любые деньги, лишь бы спасти Дилана.

Бренди внезапно остановилась, словно споткнувшись.

– Никакие деньги не спасут моего мальчика. – Губы у нее задрожали, голос упал. В глазах заблестели слезы. – Он умирает… – Внезапно она схватила меня за руку. – Вы ведь знаете, что Крис винит в этом себя, не можете не знать!

– Да. Знаю. – Я с трудом проглотила вставший в горле комок.

– Не позволяйте ему этого делать.

– Боюсь, это не в моих силах, но постараюсь, – мягко сказала я. – Если я чем-то смогу помочь, позвоните мне, Бренди, – в любое время, слышите?

Она отпустила мою руку. Мы обменялись телефонами, потом молча зашагали к кафетерию. Какое-то время мы обе молчали, не зная, о чем говорить. Однако потом все-таки разговорились. Обратно мы вернулись вместе и потом с удовольствием наблюдали, как Крис с Диланом оживленно что-то обсуждают, потягивая горячий шоколад.

– Доктора не советуют ему увлекаться сладким, – шепнула Бренди, – но у меня иногда просто не хватает духу ему отказать, ведь он так его любит.

– У меня бы тоже духу не хватило, – пробормотала я, переводя глаза на Криса. Он всегда хорошо ладил с детьми, и мне впервые пришло в голову, не подумывает ли он о том, чтобы завести своих. Сама я никогда не мечтала о детях, а уж после того, что мне довелось увидеть сегодня, сильно сомневалась, что мне когда-нибудь захочется иметь детей. Как вообще можно пережить смерть ребенка? – ужаснулась я про себя, вспомнив, каким ударом стала для меня смерть матери. А если я потеряю Криса…

– Вы его любите, – тихо проговорила Бренди. – Я заметила, какими глазами вы смотрите на него.

Я машинально взглянула на Криса.

– Да. Конечно.

– Это хорошо, – одобрительно кивнула Бренди. – Сэм, мой муж, и я тоже заметили боль, которую он носит в душе. Ему нужен кто-то, кто бы смог облегчить его ношу.

При этих словах у меня все перевернулось внутри. С самого детства Крис привык стойко переносить удары судьбы. И то, что Бренди удалось разглядеть за маской талантливого, успешного художника его душу, многое говорило о ней и о ее муже. Трудно было даже представить себе страдания этих людей – и при этом они еще беспокоились о Крисе. Мне вдруг вспомнился его расстроенный голос в трубке, когда мы разговаривали по телефону пару дней назад, и я вдруг со всей отчетливостью поняла, что он попросил меня поехать с ним, потому что у него уже не было сил в одиночку нести на своих плечах этот груз. Как поняла и то, что сейчас не время грузить его своими проблемами – и вовсе не потому, что я боюсь открыть ему свои тайны. Нет – просто настала моя очередь быть рядом, когда ему тяжело, показать, что я люблю его – даже если я так и не решусь сказать ему об этом до того, как буду уверена, что он понимает, какая я на самом деле.

Бренди, тронув меня за руку, чуть заметно улыбнулась.

– По-моему, мы увлеклись.

Подняв глаза, я увидела, что Крис с Диланом машут нам рукой, а еще через минуту произошло невозможное. Я и глазом не успела моргнуть, как эти двое уговорили меня посмотреть вместе с ними «Пятница, 13». Мы попрощались с Бренди и Сэмом, взяв с них слово, что они поедут домой немного отдохнуть, и вернулись в палату.

Часа через три мы с Крисом, прижавшись друг к другу, сидели на больничных стульях возле койки Дилана. Картины Криса, изображающие Фредди и Джейсона, лежали на прикроватной тумбочке. Слава Всевышнему, леденящий душу триллер подошел к концу. Дилан был в полном восторге – я ужасалась и ойкала, а он радостно хохотал над моими страхами, и его смех музыкой звучал в моих ушах. Какой замечательный мальчишка, с грустью думала я. Разве он заслуживает смерти?

Выключив телевизор, Крис покосился на часы.

– Уже почти одиннадцать. Пора спать, Дилан.

– Выспись за нас обоих, хорошо? Уж мне-то точно уснуть не удастся, – скривилась я.

Дилан, расхохотавшись, забрался под одеяло.

– А вы посидите со мной, пока я не усну?

Мы с Крисом переглянулись. Я кивнула.

– Конечно, приятель, – уверил его Крис, придвинув к кровати кушетку. Я свернулась на ней, привалившись к нему спиной.

Дилан, выключив свет, оставил гореть только ночник, и я закрыла глаза. Сказать по правде, я бы тоже с радостью отправилась в постель. Денек выдался еще тот – что ни разговор, то сплошные подводные камни и стремнины.

– Я рад, что ты здесь, – шепнул мне на ухо Крис, и от этих слов меня сразу бросило в дрожь.

– Я тоже, – моментально влез в разговор Дилан, который, судя по всему, слышал все до последнего слова.

– И я тоже, – ответила я им обоим. Да, это был сумасшедший день – полный неожиданностей и открытий, горьких и радостных одновременно.

«Он – все, что я есть, и все, чем мне не быть. Я уже не помню, где начинаюсь я и кончается он, и где начинается он и кончаюсь я. Я его рабыня. Он мой Господин. Я пытаюсь вспомнить, кем я была до того, как появился он. Ужасно понимать, что я целиком и полностью отдала ему себя, зная, что он никогда не сделает того же для меня. Чем я стану, когда он уйдет? Решусь ли остаться, заранее зная, что без него превращусь в ничто? И что он сделает, если я скажу, что собираюсь уйти?»

Я проснулась, как от толчка – в голове, прожигая мне мозг, упорно засела одна из последних записей в дневнике Ребекки. Солнце заливало светом больничную палату – пустую, если, конечно, не считать меня. Крис с Диланом куда-то исчезли.

Под рукой зашуршал клочок бумаги. Я узнала почерк Криса. «Сопровождаю Дилана в тайной вылазке на кухню за шоколадным печеньем. К десяти нам нужно вернуться в гостиницу, чтобы принять душ. Медсестра оставила для тебя в ванной туалетные принадлежности».