Я заведовала тем самым цехом, который шил модные вещи. Сейчас на такую продукцию перешла вся фабрика. С моей подачи. Скоро я займу пост генерального директора с полным на то основанием. Приватизация идет полным ходом, братва скупила у народа почти все ваучеры. Скоро фабрика будет нашей по закону.

Впрочем, я уже и сейчас провожу реальную политику. Есть у меня спец под рукой, я им руковожу, а он со своей командой вертит процесс – от закупки сырья до сбыта. Даже обувной цех открыли, чтобы увеличить ассортимент. Все шестеренки вращаются, работа идет. Процесс, правда, не совсем законный, поскольку мы беззастенчиво подделываем крутые бренды, но кто обращает внимание на такие мелочи? А если вдруг что, то всегда можно откупиться.

Да менты нас и не трогают. Зачем им это? Зато заграница нагло насилует наивную Россию. Так почему бы и нам хоть в чем-то не поиметь Запад?

– Проблемы с Грином могут возникнуть, – в раздумье сказал Самоед.

Он осмелел с тех пор, как мы окончательно решили все вопросы с местными ментами, но все-таки резкие решения старается не принимать. Если бы не я, жевал бы Леша сейчас сопли где-нибудь в подвале, вместе со своими мелкотравчатыми пацанами. Это ведь я вывела его на уровень. Город у нас, конечно, небольшой, но все, что здесь есть, – наше.

– Они уже возникли, если ты этого не понял. Это не Медяка опустили, а нас. Если Медяк завалит Грина, то все поймут, кто с него спросил, и будут бояться. Это же аксиома, дорогой.

– Зачем ты говоришь со мной аксиомами? – спросил Леша и нахмурился.

– Ты спрашиваешь, я говорю.

– Я и без тебя все прекрасно понимаю.

– Зачем тогда спрашиваешь? Взял бы да остановил Медяка.

Случались моменты, когда Самоеда начинала тяготить моя опека над ним. Не нравилось ему, что я все решаю за него. Но ведь я реально разруливала проблемы, поэтому мы не сидели в дерьме, а катались в масле. Спасибо Кречету, он наладил работу с фабрикой, но после него надо было удержать переходящий вымпел. Мы справились с этой задачей. Все благодаря кому? Неужто тупоголовому Буяну? Нет, я рулила работой, мы реально наезжали на торгашей, которые не хотели покупать наш товар.

Но работали мы не тупо. Насильно мил не будешь. Нужно еще и рыло красивое иметь, чтобы тебя ценили. А товар у нас был не самый важный, хотя на него и наклеивались фирменные лейблы. Это ведь я специалистов нашла, которые смогли улучшить и расширить ассортимент, усовершенствовать продвижение товара. Теперь те сбытчики, которые прежде воротили нос от наших шмоток, работают с нами без принуждения. Хотя и держат на заметке наши особые возможности. Мы ведь и прессануть можем!

Коммерческих рынков на Москве как грязи, народ на них съезжается со всей страны, товар закупается крупным и мелким оптом. Глупо было бы не поставить на рынках свои точки. Эта проблема у нас решена. Короче говоря, товар наш расходится если не на ура, то близко к тому. Причем уходит он по хорошей цене, и скидок мы практически никому не делаем. Пусть клиенты скажут, что мы наценку им скинули.

– Не хрен языком трепать. – Самоед скривился. – Замочит он Грина, как же. Его самого пришить надо было!

– Медяк пользу приносит.

Витя занимался паскудным делом, но деньги поднимал неплохие. С долгами он уже давно расплатился. Крыса!..

– Девок портит.

– Тебе их жалко?

– У меня сестре четырнадцать лет.

– За свою сестру ты не переживай, Медяк ее не тронет.

Лика Самоедова уже сейчас давала о себе знать. То на дискотеке с кем-то сцепится, а потом пищит, мол, Леша, помоги, то в баре ужрется. Веселая она девчонка, такая и без принуждения по кочкам поскачет, если уже не размочалилась. Может, мне в крестные матери к ее будущей ляльке записаться, пока не поздно?

– Да, но кого-то трогает. Бегут от него бабы. Проблемы уже есть.

– Тебя проблемы напрягают или бабы?

– И то, и другое.

– А деньги не напрягают?

– Дело не в деньгах.

– Да ну! – Я махнула рукой, давая понять, что дальше говорить не о чем.

Деньги его не волнуют! Да он за каждую копейку трясется. Девок ему жаль, ну так дал бы Медяку отбой. Но ведь не даст, потому что его девки бабло ему приносят. А деньги, как известно, не пахнут.

– Поеду я.

– Может, останешься? – с надеждой спросил Самоед.

Я девушка независимая и самостоятельная. Секс меня, честно говоря, не очень увлекает. Вроде бы и не без приятностей это дело, но возня какая-то нездоровая, да и сырость нехорошая. Если бы дух захватывало, я бы могла каждый день, а так мне и раз в месяц хватало, а то и реже. Самоеду приходилось ждать, когда я снизойду до него. В наших с ним отношениях решала все я, а он был ведомым, и никуда от этого не денешься.

– Завтра. Может быть.

Я вышла из дома во двор, к машине, где меня ждал Буян. Туповатый парень, тормознутый по жизни, но реакция на удар у него хорошая. В общем, он годился на роль телохранителя. К сожалению, только на нее и ни на что больше.

– Давай, Костя, на фабрику.

Я и сама умела водить машину, но зачем напрягаться, если есть Буян? Он у меня за водителя и за телохранителя. Ничего, вроде не жалуется. А ведь мог бы держаться в бригаде на первых ролях. С него ведь все начиналось, с Самоеда, с Медяка. Буян имел шанс оказаться сейчас на моем месте. Ведь взять под себя бизнес Кречета было поручено ему, а не кому-то другому. Но он не справился со своей задачей, поэтому мне пришлось брать все в свои руки.

Тот же самарский Гольц, который был когда-то нашим врагом, теперь в большом авторитете. У него своя команда, а занимается он всякого рода теневиками, которые скрывают от государства как свой доход, так и саму работу. Таких у нас в районе хватает. Гольц выявляет их и садится им на шею. У него это так хорошо получается, что все уже и забыли, кем он недавно был.