– Есть такое, – подтвердил я.

– Ты в этой движухе, да?

– Были моменты.

– А сейчас?

– В Москву я подался. Здесь возможностей больше.

– Может, не поделили что-то? – пристально глядя на меня, спросил Яша.

– По фабрике не срослось. Да я и не сопротивлялся. Зачем? Стартовый капитал сколотил, на Москву двинул, здесь кручусь-верчусь, все путем.

– А как у тебя с панфиловскими?

– Никак. Но претензий нет. Ни у меня к ним, ни у них ко мне. Все тихо да мирно.

Панфиловские ко мне больше не подкатывали и Варвару Игоревну не трогали, значит, мы не враги.

Я провел рукой по столу, за которым сидел, и сказал:

– Когда я на это дело переключался, шмотки плохо расходились. Цены рванули, а зарплаты остались на месте. Люди пожрать покупали, а не одеться.

– Сейчас и одеваются.

– Да, но я на продукты плотно сел.

Рынок регулировал себя неважно, цены росли быстрее зарплат и сейчас, но ситуация все равно стала лучше, чем в самом начале девяносто второго года. Курс доллара более-менее стабилизировался. В январе подскочил чуть ли не до трехсот рублей, потом опустился до ста пятидесяти, а дальше начался быстрый, но, в общем-то, плавный рост.

– А с панфиловскими насчет фабрики поговорить можешь?

Балаган вроде бы просил об этом, но я не должен был ему отказывать. Как ни крути, а мой бизнес зависит от его настроения. Если он захочет, чтобы я ему платил, то никакие мои победы над ним не помогут. Не захочу – заставит. Проедется катком не только по мне, но и по моей семье. Ребята у меня действительно боевые, но зачем бросать их под танк?

С Балаганом не так уж и сложно договориться. Надо с панфиловскими потолковать – сделаю. Поляну в сауне накрыть – без проблем. Я коммерсант, а не бандит, поэтому имею право быть гибким.

Распухшие надбровья, узкие щелочки вместо глаз, подбородок стесан в кровь!.. Медяк представлял собой жуткое зрелище, но мне ничуть не было его жаль. Как упал он в моих глазах в прошлом году, так до сих пор и не поднялся. И никогда не встанет. Хоть и простили его, но он навсегда останется крысой, да еще и сутенером.

– Я урою эту суку! – в бешенстве сжимая кулаки, простонал Медяк.

– Ты сначала найди ее, – сказала я и пренебрежительно усмехнулась.

Водилой Медяк числился недолго. Он придумал выставлять на панель панфиловских девчонок, сам этим делом и занялся.

– Не надо здесь на публику играть, – глянув на молчащего Самоеда, добавила я. – Сам заработал, сам и огреб.

– Я замочу этих уродов! – в бессильной злобе глядя на меня, пригрозил он.

Я сунула руку под куртку, достала из-за пояса «ТТ», пахнущий складской смазкой, протянула ему.

– Слово не воробей.

Я ничего не имела против тех братков, которые набили Медяку морду. Но если он хотел отомстить им за свою обиду, то не мне тут возражать. Во-первых, пострадала репутация панфиловской братвы. А во-вторых, я терпеть не могла трепачей.

Какое-то время он тупо смотрел на ствол, не зная, как быть, затем выхватил его из моих рук и выдал:

– Слово – пуля!

– Ну-ну.

– Сделаю все чисто!

Я движением руки показала ему на выход. Когда сделает, тогда и поговорим.

Да и насчет того, как он работает, надо будет побеседовать. Не дело это, девчонок насильно на панель выводить. Никто не требовал от него такого рвения, а он разошелся и надорвался.

Одна проститутка кинула клиента, нагрела его на кучу бабла и сбежала. А он оказался крутым бандитом, вышел на Медяка с его сутенерами, забил с ним стрелку и в хлам расквасил ему физиономию. Он к нам, а я его поймала на слове и привязала к пистолету.

С таким железом у нас без проблем. Сначала на Рижском рынке взяли пару «ТТ», а потом нам предложили куда более крупную партию товара. Там и автоматы были, восемь штук, все новенькие, со склада. Одних только пистолетов три десятка. Взяли с нас относительно недорого. Как говорится, оптом дешевле.

– А если спалится? – спросил Самоед.

У него в городе дом, пусть не самый большой, но собственный. Я могла бы жить с ним под одной крышей, но мне такого счастья и даром не надо. Я птица вольная, с кем хочу, с тем живу, кто мне нравится, того имею. Пока мне по вкусу только Самоед, а там видно будет. Леша был мне симпатичен, и общее дело связывало нас крепче всяких брачных уз.

– Не хотелось бы, – спокойно сказала я.

– Если спалится, нас вложит.

– Мы ему никого не заказывали. Он сам вызвался.

– Да, но он скажет, что мы заказали Грина.

– Не скажет. Должен же кто-то его на зоне греть. Да и выкрутимся мы, если скажет. Бабки у нас есть, а менты продаются и покупаются. Вопрос только в том, как их брать, оптом или в розницу. – Я хмыкнула.

В Панфиловске с ментами у нас все схвачено. Я спокойно могла разгуливать по городу с пистолетом за поясом. Если вдруг что, меня тут же вытащат. А Самоеда вообще не тронут, потому что его все здесь знают как основного. Я как бы просто с ним, но без меня не принимается ни одно важное решение. К тому же за мной фабрика. Я ведь целую профтехакадемию окончила, на руках у меня супердиплом швеи-мотористки. Как тут на фабрику не устроиться?