— Это другое дело. У нее умер ребенок. Зачем же добровольно отказываться от реакции на происшедшее?

— Чтобы иметь силы жить дальше.

Ванья на некоторое время замолчала. Тут что-то не так.

С Себастианом.

Что-то новое.

Сперва он подобно терьеру уцепился за вопрос об отце Рогера. За тему, после двух вопросов оказавшуюся совершенно не интересной для расследования, а сейчас Ванье показалось, что она услышала в его голосе новые нотки. Более приглушенные. Он не возражает. Не стремится проявить быстроту, остроумие или снисходительность. Нет, тут что-то другое. Возможно, печаль.

— Не могу с этим согласиться. Не оплакивать сына дико.

— Она оплакивает как может.

— Ни черта она не оплакивает.

— Откуда тебе, черт подери, знать? — Ванья вздрогнула от внезапной резкости в голосе Себастиана. — Что ты вообще знаешь о горе?! Доводилось ли тебе терять кого-нибудь, кто значил бы для тебя все?

— Нет.

— Тогда откуда тебе знать, что является нормальной реакцией?

— Конечно, но…

— Вот именно, — перебил ее Себастиан. — Ты не имеешь ни малейшего представления о том, о чем говоришь, поэтому тебе бы лучше просто заткнуться.

Ванья покосилась на Себастиана, удивленная его вспышкой, но он просто смотрел прямо перед собой, не отрывая взгляда от дороги. Они продолжили путь в полном молчании. «Как же мало мы друг о друге знаем, — думала Ванья. — Ты что-то скрываешь. Я знаю, каково это. Лучше, чем ты думаешь».

В офисном помещении здания полиции было более или менее темно. Кое-где ограниченные участки зала освещали включенные экраны компьютеров или забытые настольные лампы, но в целом царили темнота, пустота и тишина. Торкель медленно шел между письменными столами к освещенной столовой. Что деятельность в отделении полиции Вестероса не будет кипеть круглосуточно, он, пожалуй, себе представлял, но то, что большая часть здания после 17:00 полностью вымирала, все-таки стало для него сюрпризом.

Торкель добрался до откровенно безликой столовой. Три круглых стола с восемью стульями возле каждого. Холодильник с морозильной камерой, три микроволновых печи, кофейный автомат, раковина и посудомоечная машина вдоль одной из длинных стен. В центре каждого стола искусственные цветы на круглой бордовой салфетке. На полу практичный линолеум в царапинах. Три окна без занавесок. На подоконнике одинокий телефон. За самым дальним от двери столом сидел Себастиан, перед ним стояла одноразовая чашка с кофе. Он читал газету «Афтонбладет». Торкель ее уже просмотрел. Лене Эрикссон отвели четыре страницы.

Написано хорошо.

Откровенно.

Согласно статье, Лена по-прежнему считала, что ее сына убил Леонард Лундин. Торкеля интересовало, как она восприняла новость о том, что они его сегодня отпустили. Он неоднократно пытался дозвониться ей, чтобы сообщить, но она так и не ответила. Возможно, она до сих пор оставалась в неведении.

Себастиан не отрывался от газеты, хоть и должен был слышать, как приближается Торкель. Только когда Торкель выдвинул стул напротив него, он бросил на коллегу беглый взгляд и снова вернулся к газете. Торкель сел, сцепил руки в замок и наклонился вперед:

— Как сегодня прошло?

Себастиан перелистнул страницу газеты:

— С чем?

— Со всем. С работой. Ты довольно много ездил с Ваньей.

— Да.

Торкель вздохнул про себя. Просто так он явно ничего не добьется. Наверное, вообще ничего не добьется.

— Так как все прошло?

— Нормально.

Торкель увидел, как Себастиан снова перевернул страницу и дошел до розового приложения. Спорт. Торкель знал, что Себастиан не интересовался никакими видами спорта, не любил ни заниматься спортом, ни смотреть соревнования, ни читать о них. Тем не менее он, казалось, просматривал страницы с большим интересом. Говорящий сигнал. Торкель откинулся на спинку стула, несколько секунд молча понаблюдал за Себастианом, а потом встал, подошел к кофейному автомату и нажал на кнопку «капучино».

— Не хочешь пойти вместе поужинать?

Себастиан немного напрягся. Вот оно. Как и ожидалось. Не «хорошо бы как-нибудь вечерком встретиться» или «давай как-нибудь выпьем пивка», а прямо ужин.

Same shit. Different name [12] .

— Нет, спасибо.

— Почему нет?

— У меня другие планы.

Ложь. В точности как интерес к разделу «Спорт». Торкель это знал, но решил не продолжать расспросы. Ответом будет новое вранье. На сегодня с него хватит. Торкель взял из автомата чашку, но вместо того, чтобы уйти, как предполагал Себастиан, вернулся к столу и снова сел. Себастиан бросил на него удивленный взгляд, а затем полностью переключил внимание на газету.

— Расскажи о своей жене.

Такого поворота он никак не ожидал. Себастиан с откровенным удивлением посмотрел на Торкеля, который поднес полную до краев одноразовую чашку ко рту с таким спокойным выражением лица, будто спросил, который час.

— Зачем?

— Почему бы и нет?

Торкель снова поставил чашку на стол, вытер большим и указательным пальцами правой руки уголки рта и пристально посмотрел Себастиану в глаза. Тот стал быстро взвешивать варианты.

Встать и уйти.