— Вот и не будем показывать, что заметили их. Продолжать разгон.

Но не успела прозвучать последняя команда, как порты идущего на них корабля окутались жарким маревом, и перед носом «Красотки» раздался взрыв. Капер заметно встряхнуло, и навигационный компьютер тревожно запищал, выводя на экран параметры уклонения от заданной траектории.

— Что в эфире? — быстро спросил Максвелл, поворачиваясь к связисту.

— Молчат.

— А вот это уже совсем плохо, — мрачно протянул навигатор. — Значит, они пришли именно за нами.

— Болван, а разве рядом еще кто-то есть? — вызверился Максвелл, которому эта история категорически не нравилась.

Однако идущий навстречу корабль дал еще один предупредительный залп, после чего дежурный связист с дрожью в голосе громко сказал:

— Капитан, они приказывают лечь в дрейф, угрожая в противном случае открыть огонь на поражение.

— Не рискнут. Продолжать разгон, — приказал Максвелл, резко развернувшись.

— Капитан, вы уверены…

— Да, черт возьми, я уверен! — в полный голос заорал Максвелл. — Они не посмеют стрелять на поражение, потому что знают, что у нас на борту их люди. Держать курс и продолжать разгон.

Выровняв корабль относительно заданной траектории, навигатор кивком головы подал двигателисту сигнал, что можно начинать разгон, когда сильный удар сотряс судно, и по всем отсекам раздался звон тревожного баззера. Дисплей на капитанской консоли моргнул, и компьютер начал выводить на экран список повреждений.

— Капитан, нам снесли маршевый двигатель. Сработал аварийный отсекатель подачи топлива. Разгон невозможен, — доложил двигателист, и Максвелл смог только растерянно кивнуть.

— Ювелирная работа, — угрюмо проворчал навигатор. — Что будем делать, капитан?

— Всей команде: приготовиться к бою. Если они решили взять нас живьем, то очень сильно просчитались. Я не собираюсь гнить в тюрьме, — решительно отрезал Максвелл, подхватывая свою абордажную саблю и выдергивая из держателя бластер.

Быстро проверив уровень заряда батареи, он сунул в карман запасную и, переключив флажок предохранителя в положение «огонь», мрачно добавил:

— Больного Сема ко мне.

— Что вы задумали, капитан? — быстро спросил навигатор.

— Им нужны пленники, так они их не получат. Или заплатят, или будут их от переборок отскребать, — зловеще усмехнувшись, ответил Максвелл.

Пираты недаром насторожились, услышав, кого именно требует позвать капитан. Больным Сема прозвали не потому, что он являлся носителем какой-то болезни, а потому, что у него была болезненная страсть к взрывам. В любом бою рано или поздно он устраивал взрыв, поэтому, чтобы утолить его страсть, капитан разрешал взорвать наружный люк шлюзовой камеры атакуемого корабля именно ему. Только так можно было сохранить жизнь пассажирам и сберечь имущество.

Вошедший в рубку пират настороженно покосился по сторонам и, найдя капитана, молча кивнул. Криво усмехнувшись, Максвелл ткнул пальцем себе под ноги, и решительно приказал:

— Сем, у тебя есть возможность как следует напугать военных. Спустись в трюм, где сидят наши гости, и сделай так, чтобы никто, кроме меня, не смог войти туда или выйти без моего разрешения. Во всех остальных случаях все находящиеся в трюме должны умереть. Сможешь?

— Трюм нужно сохранить? — помолчав, спросил пират.

— Не будь идиотом! — зарычал Максвелл. — «Красотку» и так повредили. Зачем нам лишние дыры в корпусе? Так сможешь или нет?

— Тогда мне придется остаться в трюме самому, — помолчав, ответил пират.

— Зачем? — не понял капитан.

— Чтобы проконтролировать входящих и активировать взрывчатку. Установить автоматический контроль я не успею.

— Годится. Так даже надежнее. Не расстраивайся. В любом случае здесь взрывать будет нечего, — подумав, кивнул Максвелл, заметив его помрачневшую физиономию.

— Капитан, накопители полны под завязку. Может, попробуем дать залп? — спросил канонир правого борта.

— Расстояние до цели?

— Полтора светочаса.

— Не дотянемся. Не понимаю, чем они нас зацепили, — растерялся капитан.

— Судя по повреждениям, плазменный «единорог». Умудрились самым краем заряда дотянуться.

— «Единорогом» с двух светочасов? — растерянно переспросил Максвелл. — Но максимальная дальность для такого орудия — час сорок. Хотел бы я знать, кого именно принесло на наши головы, да еще и с такими пушками?