— У вас есть дети?

Паркер покачал головой и выпрыгнул из машины, чтобы открыть мне дверь.

— Нет. Здесь будем лишь мы.

Часом позже, после того, как мы поели пиццы, которую заказал Паркер, он проводил меня в гостевую комнату. Я чуть было не потеряла сознание, когда увидела черно-белое фото меня на Озере Лон-Пайн, висящее на стене. Я уловила мерцание рядом, и мое сердце болезненно затрепетало при мысли о Финне. Мне было интересно, вернется ли он когда-нибудь.

— Не могу поверить, что ты сохранил ее, — прошептала я. Паркер прислонился к стене рядом со мной и посмотрел на фотографию.

— Прости, мне не удалось достать твои книги. — Он придвинул коробку ко мне кончиком его ботинка, которая была полна подержанных книг в мягком переплете. — Я раздобыл эти сегодня. Думаю, здесь даже есть парочка, принадлежавших твоему отцу. Твоя мама сказала, что ты любишь читать. Может, мы сможем воссоздать твою коллекцию.

Я уставилась вниз на книжки, воспоминания о папе вспыхнули у меня в голове, и мое зрение перекрыли слезы.

— Спасибо.

— Ладно, тогда, я отойду, чтобы ты обустроилась. Спокойной ночи. — Паркер развернулся и оставил меня в комнате, полной незнакомой мебели. Казалось, она была новой. Мама задержалась в дверном проходе, наблюдая за мной, когда Паркер ушел.

— Так, как долго мы здесь пробудем? — Я подобрала книжку и притворилась, что читаю краткое содержание на обратной стороне. Когда она не ответила, я бросила книгу обратно в ящик и посмотрела на нее. — Земля вызывает маму!

Она моргнула так, будто была где-то еще, и улыбнулась.

— Ты все еще расстроена из-за допроса полицейских? — спросила я. — Я же сказала тебе, все прошло хорошо. Я предоставила им описание той девчонки, которая это сделала. — Описание девочки, которую они никогда не найдут, учитывая, что она была мертва.

Она покачала головой.

— Я расстроена, что на самом деле существует человек где-то там, который намерен причинить тебе вред, а я не смогла что-либо сделать, чтобы остановить это. Если бы я не выпила, ничего бы не случилось. Ты бы не была на грани смерти.

— Но я не была. — Я опустилась на незнакомую кровать и похлопала рядом с собой.

Мама сверкнула мне напряженной улыбкой и сделала глубокий вдох, устраиваясь рядом со мной.

— Тебя это устраивает? Это место? Я знаю, следовало тебя спросить. — Мама повернулась, чтобы встретиться со мной взглядом, выжидая моего согласия. — Мы можем остановиться в отеле, если хочешь.

Я подумала о папе. О его улыбке, о том, как он всегда пах сосновой хвоей и кофе. О звуке его лэптопа, усыпляющего меня по ночам. Паркер не был папой. Он никогда не станет таким, как папа. Но, возможно, если он делал ее счастливой, я могла попытаться. — Ты счастлива с ним?

Она улыбнулась.

— Очень.

Папа хотел бы этого. Мысль уже давно была в моей голове, но я не хотела этого слышать. Я была слишком эгоистична. Я не хотела быть такой девочкой. Я улыбнулась.

— Тогда меня это устраивает.

Мама улыбнулась мне в ответ и поцеловала в щеку.

— У него не так уж и много вещей, из которых можно готовить, но он прихватил несколько тех черничных маффинов, что ты любишь, в городской пекарне на завтрак.

— Поблагодари его за меня.

Она улыбнулась и, выходя, закрыла за собой дверь. Когда она вышла, я вздохнула и повернулась, чтобы взять коробку с новыми вещами, которые мама раздобыла для меня, но ее там не было. Черт. Забыла в машине.

Я прислушалась к звуку холодного дождя, стучавшего по крыше, словно барабаны, решая спать в своей одежде, нежели отважится выбежать под дождь на улицу. Нужда в комфорте, в конце концов, одержала верх, и я потихоньку проскользнула через дом и наружу через входную дверь.

Я схватила коробку и воспользовалась ею, как защитой от ледяного дождя, поспешив вернуться на крыльцо. Дождь растворил большое количество снега, превращая сельскую землю в грязное, наполовину застывшее месиво. Я потянулась к двери…

— Эмма?

Мое дыхание перехватило в горле, а сердце загромыхало о ребра. Я обернулась и увидела Финна, стоящего под дождем. Он не двигался, и я тоже.

— Эмма… Я… я… — Он не мог закончить. Его зубы стучали.

Его голос вызвал во мне панику, разразившуюся до боли. Я робко спустилась с крыльца под дождь, не обращая внимания на боль в ноге или жгучее покалывание в шее, или на то, что тяжелые капли почти замерзали в моих волосах.

— Финн? — когда я подошла достаточно близко, я замерла, парализованная неверием. Он промок. Дождь стекал по его лицу, а его руки были сжаты в кулаки по бокам. Я потянулась и затаила дыхание, когда мои пальцы сжали ткань его промокшей футболки.

— О Боже, Финн! — Я ухватилась за него, не понимая, не думая, лишь двигаясь. Я потянула его в дом за собой и взмолилась, чтобы мама и Паркер оставались в спальне, пока я тащила незнакомого парня через гостиную.

Как только мы оказались в безопасности в моей комнате, я бесшумно прихлопнула и закрыла на замок дверь позади нас, прислоняясь спиной к дереву. Я не могла перестать пялиться на него. Что-то подсказывало мне, что я должна была помочь едва не замерзшему парню передо мной, но я не могла и пошевелиться. Финн не мог намокнуть. Он не мог замерзнуть. Не мой Финн.