Мишутка вытер ноги о коврик у двери, повесил свою теплую куртку и кепку на вешалку, пригладил волосы и подошел к столу.

–  Я сделал все так, как вы приказали мне. Трофим ходит сейчас вокруг корпуса с винтовкой, сторожит. Отец сторожит у складов. В мастерской нашего отдела все в порядке. Я заглянул во все уголки. Никого, кроме нас с вами, в корпусе нет.

–  Вы еще не сели, Михаил Лукич? Садитесь и слушайте.

Мишутка сел и посмотрел прямо в лицо Гэза.

–  Мне нужен человек. Такой, как вы, - начал Гэз. Мишутка насупился.

–  Я не понимаю вас, Оскар Карлович.

Гэз перегнулся через стол к Мишутке.

–  Сейчас поймете. Вы знаете, что я - инженер Гэз, беспартийный, работаю в качестве заведующего отделом точной механики этого завода?

Мишутка кивнул головой. Гэз еще ближе перегнулся через стол.

–  Я работал, работаю и буду работать честно для Советской Республики, которая стала мне второй родиной. А вы, молодой комсомолец, хороший работник, я к вам пригляделся и могу вам доверить кое-что… - Гэз чуть прищурил глаза, и это у него вышло похожим на улыбку.
– Вы уже насторожились, Михаил Лукич?

Мишутка не мог сдержать свое волнение и пригладил волосы, которые будто мешали ему. Гэз заметил это.

–  Вы волнуетесь? И вы правы. Впрочем, виноват я. Я не умею стройно и красиво говорить. Я могу распутать труднейшую математическую задачу, изложить ее в точнейших формулах… Но говорить… Я никогда не подозревал, что это такая трудная штука…

–  А вы, Оскар Карлович, просто говорите, - сказал Мишутка.
– Напрямик говорите… По-товарищески… Я уж пойму.

–  Хорошо, постараюсь.

Гэз взял трубку со стола и молча набил ее тугим заграничным табаком. Старательно раскурил ее и пахнул душистым дымом.

–  Хорошо. Кратко и прямо к делу. Вы мне нужны как помощник и как свидетель. Внимание. С половины лета этого года (а сейчас у нас декабрь), работая над экранами для приема коротких радиоволн, заказ N 957, вы его знаете… я случайно наткнулся на одно явление. Почти каждую ночь вогнутый экран, наша заводская модель Д-7, в точно определенный по хронометру момент начинает принимать сигналы на короткой волне, идущей в одном направлении с юго-запада на северо-восток. Этим сигналам отвечает пункт в противоположном направлении. Затем следует перерыв десять-пятнадцать минут. Экраны не улавливают в этот промежуток времени ничего. А дальше идет музыкальная тарабарщина.

–  Музыкальная?
– переспросил Мишутка и обеими руками погладил себе голову.

–  Да, - выдохнул с дымом Гэз.
– Поэтому я и пригласил вас сегодня. Вы понимаете в музыке больше, чем я, и вы - наш, заводской…

–  Я понимаю, Оскар Карлович.

Глаза у Мишутки заблестели. Гэз сдвинул брови.

–  Я сам так думал сначала, но все это не так просто. Нам надо кое-что припомнить. В конце октября у меня из лаборатории были похищены два миллиамперметра, которые служили мне при работах над экранами. Без них у меня вся работа стала. А в ту ночь, когда у нас на заводе было юбилейное торжество, я нахожу их у себя вот на этом письменном столе… Меня это поразило и… взбесило. Я как был, вот в этой куртке, пошел к директору, нашел его в клубе и доложил об этом чудесном возвращении… Потом я узнал от вас, что произошло в ту ночь в доме вашего отца, и не знаю, но кажется мне, что связь тут во всем этом есть…

Часы приглушенно пробили час. Гэз привстал с кресла.

–  У нас с вами мало времени. Подойдите сюда и посмотрите на карту.

Мишутка обошел вокруг стола и встал рядом с Гэзом. Гэз отодвинулся немного в сторону и начал говорить:

–  Возьмите линейку и транспортир. Смотрите на карту. Вы знаете, что всякие электромагнитные волны, будь то электрические, тепловые, световые, распространяются от источника своего возникновения во все стороны, шарообразно… Волны, которые принял и уловил я, идут в одном направлении. Я точно определил направление потока этих волн. Глядите на карту. Это развернутая карта земли. Вот Европа. Вот европейская часть нашего Советского Союза. Вот наш город. Если провести через наш город, эту небольшую точку, как и вообще через всякую точку на земном шаре, линию, соединяющую полюсы земли, северный и южный, то эта линия есть…

–  Меридиан данного пункта, - договорил Мишутка.

–  Вы не забыли географии, - отозвался Гэз и продолжал: - Поток интересующих нас волн несется по направлению, пересекающему меридиан нашей лаборатории, а на карте - нашего города (это несущественно) по определенным углам с северо-востока… Отсчитайте по транспортиру 74 градуса и ведите прямую линию на юго-запад… Куда она идет?

Мишутка отсчитал угол в 74 градуса и приложил к карте линейку, посмотрел, сказал:

–  Линия проходит… через Витебск, Минск, немного севернее Варшавы, почти мимо Лейпцига, через Париж…

–  Превосходно!
– Гэз вынул трубку изо рта и ткнул ею в место карты, где был обозначен Париж.
– Вот… довольно. Далее линия пойдет через французский город Нант, пересечет Бискайский залив, коснется мыса Ортегаль на севере Испании и так далее. Она может быть продолжена через Атлантический океан вплоть до Северной Америки, которую перережет через Флоридский полуостров и затеряется в пустынных плоскогорьях Мексики… Но это неважно. Важен Париж.

–  Почему Париж?
– недоумевающе спросил Мишутка.