– Слушай, ну что за дискриминация! – возмутился я, – давай веди нас с Санычем к ближайшему выходу на поверхность и гони туда «Блоху». У нее же есть гравитационные держатели в бардачке, который раньше назывался трюмом, вот и сделаешь из них капсулу для этой мелюзги. Мы с Санычем кабанчиками метнемся поглядеть, что там на месте высадки старателей, а потом притащим тебе эту штуку.

На поверхность добрались довольно быстро, используя тоннель транспортной системы, который вел практически к самому верхнему ярусу станции. Я вздохнул с облегчением, сдав кристалл в гравитационную держалку «Блохи».

Все же я никогда не вел серьезных тренировок со своим гравитационным симбионтом и слегка устал от столь продолжительного его использования. Даже появилась мысль, что неплохо было бы иногда устраивать такие стайерские тренировки, которые в жизни вполне могли пригодиться. До сих пор мои занятия с симбионтом имели скорее спринтерскую или просто познавательную направленность. В разбитые створки ангара мы влетели на нашем челноке. Вблизи стало хорошо видно, что шлюзовые ворота были выдавлены наружу, скорее всего, сильным взрывом внутри станции. В целом, в ангаре царил небольшой беспорядок, но посадочная палуба оказалась расчищена почти полностью. Все останки разбитой техники хозяев старатели отволокли в кучу в одном из углов, что говорило о малом интересе к ней. Поскольку челнок вел Саныч, он и выбрал место посадки. Как заядлый кладоискатель мой друг опустился около уложенных в штабеля разнокалиберных ящиков. Нужно отдать должное, ящики тут оказались складированы в полном порядке, видимо, их готовили к эвакуации старатели или бывшие хозяева. Банально ломать ящики мне не хотелось, и я предоставил это благородное дело Санычу, заняв позицию наблюдателя-летописца.

– Ребятки, в районе станции наблюдаю какие-то смазанные следы возмущений многомерности, – оповестила нас Светлана, – может быть это просто проявление аномалии, но далеко от «Блохи» не разбегайтесь.

– Хорошо, Светусик, – буркнул Саныч, – мы тут как раз дело нашли.

В нескольких вскрытых Санычем ящиках оказались какие-то железяки, где-то на четвертом мой интерес притупился, и я перенес внимание на забитый всякой всячиной ангар. По всему периметру расчищенной зоны виднелось всякое явно видавшее виды оборудование, штабеля ящиков и прочего более мелкого барахла, осмотреть которое у нас не хватило бы и месяца. Саныч продолжал пыхтеть, материться и ломать очередной ящик. Я же задумался. Предметом моего раздумья стало легкий привкус чего-то знакомого, как будто в скопище вещей краем зрения я зацепил какую-то знакомую штучку, но так и не смог вычленить ее. Чувство играло мной на самом краю сознания, как будто подсознание таким манером веселилось над моей невнимательностью. Я очень медленно начал оглядывать ангар заново. Уже практически закончив круг почетного обзора, я вычленил одну нестыковку. Оборудование в ангаре стояло довольно плотно, но одна часть ящиков стояла особняком, отделенная от всех остальных солидным пустым пространством, как будто кто-то хотел выделить ее или опасался, что с ней приключится что-то нехорошее. В любом случае стоило осмотреть более тщательно именно ее, раз уж выделили, она могла чего-то стоить.

– Саныч, давай перелетим вон к той куче ящиков, – предложил я, – тебе же нет разницы, что ломать.

– Ну и чем та куча лучше? – пробурчал Саныч между попытками аккуратно срезать часть запора с ящика, чтобы не повредить содержимое, – я тут как раз в раж вошел.

– Ну хотя бы тем она лучше, что там неизвестно что, а тут бестолковые железяки, которые ты явно не пристроишь в местный ломбард, – пошутил я, – давай перегоним челнок, честное слово, ковылять на магнитах лень, а тыкаться короткими перелетами за день до ужаса надоело.

К моему удивлению Саныч согласился, бросив почти вскрытый ящик. Мы аккуратно перелетели к обособленной куче. На первый взгляд она ничем особенным не отличалась, кроме той самой обособленности. Здесь тоже стояли ящики, какие-то бочки и контейнера разных размеров. Саныч уже примеривался к одному контейнеру, похожему на большой чемодан, когда у меня в голове пискнул сигнал, и маленькая часть головоломки встала на место.

– Саныч, не ломай его! – почти крикнул я. – Это может быть топливная или энергетическая ячейка для корабля!

– Опапулечки, – прошептал Саныч, отступая от «чемодана», – ты уверен?

– На счет «чемодана» нет, – честно признался я, – но вон ту штуку, похожую на огромный револьверный барабан я хорошо знаю. Это картридж с топливом для алурсианских кораблей старых моделей. «Бурундук» заряжался более современным типом топлива из последних военных разработок, цена его была дороже, да и походило оно скорее на плазму, загнанную в контейнер. С другой стороны, такая вот штуковина могла зарядить почти на половину среднего размера транспортник, а разведчик старого образца под завязку и стоила весьма приличных денег хоть на белом, хоть на черном рынке.

– Может, они пустые? – предположил Саныч, – чего их тут оставили, если они такие ценные?

– Проверим, – сказал я, пробираясь к знакомой штуковине.

Картридж даже свиду казался пожилым. Он явно повидал на своем веку не одну сотню, а может и тысячу перезаправок. Я никогда не вдавался в подробности физических свойств этого вида топлива, как, собственно, и того топлива, что работало на «Бурундуке», но общие принципы мониторинга у алурсианского оборудования друг от друга сильно не отличались. Картридж оказался тяжелым. Вытащив его из груды контейнеров, я быстро нашел закрытую нишу с адаптером и контрольную панель. Открыв и активировав панель управления, я даже присвистнул от удивления. Картридж едва не трещал по швам от забитого в него заряда, можно даже было сказать, что топливо или энергию туда запрессовали ногами. По крайней мере, индикация зашкалила в крайнем максимальном положении. Не нужно быть сем пядей во лбу, чтобы понять, что никто не будет так набивать картридж по очень простой причине – не зная точного уровня, невозможно определить стоимость. Я уже без спешки просмотрел сложенные предметы. Два особенно больших имели подобные знакомому картриджу алурсианские панели и, скорее всего, предназначались для каких-то больших грузовиков или военных кораблей. Проверка показала тот же фанатичный уровень зарядки. Еще один большой контейнер открыл панель идентичную нашему «Бурундуку». Разъем походил больше на световодный пучок, а в небольшом окошке светилось яркое голубое, почти белое пламя, показывая тот же максимальный заряд.

– Набит до неприличия, – пояснил я Санычу, – есть подозрения, что и остальные предметы из этой оперы и тоже заряжены по самое «не могу». Где-то тут есть универсальная зарядная станция что ли? На мой взгляд, весьма непросто заправить столь разные топливные элементы.

– Тогда ясно, зачем они сюда прилетали, – переступил с ноги на ногу Саныч. – это же золотое дно. Нужно понимать, что раз все найденные тобой штуковины были топливными контейнерами, то и все остальное тоже из этой оперы. Похоже, ребята заправляют под завязку все емкости, которые можно найти, некоторые по виду стащили с корабельного кладбища.