– Дайте мне побыть с ними пять минут, – прорычал Джефферсон, – и я им покажу милосердие.

– Ты теперь коп, Джетро, поэтому дави в себе эти мысли, – добродушно сказал Ваймс. – Между прочим, сейчас все шары висят над лузами.

Джефферсон гулко и с нескрываемой злобой рассмеялся.

– Хотел бы я надавать им по шарам… чтоб звенело. Я был еще мальчишкой, когда отсюда увезли первую партию гоблинов, и молодой Ржав, черт его дери, тоже был тут, а то, он всех подбадривал и смеялся над бедолагами. А когда я выбежал на дорогу и попытался их остановить, его дружки мне здорово наваляли. Это случилось вскоре после того, как умер мой папаша. Я в те дни был еще наивный, думал, что они лучше меня, ломал перед ними шапку и все такое, зато потом я начал работать в кузне, а это уж такая штука – если она тебя не убьет, то сделает сильнее.

Он подмигнул, и Ваймс подумал: «Ты справишься. Скорее всего, справишься. В тебе горит огонь».

Ваймс похлопал по карману рубашки и услышал приятное шуршание бумаги. Он гордился припиской в конце клик-сообщения – приписка была личного свойства, от щеботанского коменданта. Она гласила: «Когда они узнали, что этим делом занимаешься ты, Сэм, то разговорились так, что нам двух карандашей не хватило».

Потом Сэм Ваймс пошел в паб, как раз когда начала собираться обычная публика, и уселся в уголке с кружкой свекольного пива, чтобы запить закуску, состоявшую из маринованного яйца, маринованной луковицы и пакетика жареного картофеля. Ваймс не разбирался в кулинарии, но точно знал, что ему по нраву. Сидя за столом, он видел, как люди переговаривались и смотрели на него, а потом один из сельчан медленно подошел, держа шляпу обеими руками перед грудью, словно в знак покаяния.

– Меня звать Гасти, сэр. Вильям Гасти. Кровельщик я, сэр.

Ваймс подвинулся и сказал:

– Приятно познакомиться, мистер Гасти. Чем могу помочь?

Мистер Гасти поглядел на своих приятелей, получив в ответ ассортимент одобрительных жестов и хриплого шепота на тему «Давай, парень, не трусь». Он неохотно повернулся к Ваймсу, кашлянул и произнес:

– Э… сэр… мы, конечно, знали про гоблинов, и никому это особо не нравилось. Конечно, от них одни неприятности, если забудешь запереть курятник и все такое, но нам не понравилось то, что с ними сделали, потому как… ну, это неправильно и так нельзя, и одни тут говорили, что мы еще пожалеем, ведь если они так обходятся с гоблинами, то, значит, могут и с обычными людьми, а другие говорили – неважно, с кем, но так просто нельзя! Мы самые обыкновенные люди, сэр, арендаторы и все такое, у нас ни сил, ни власти, и никто не стал бы нас слушать. Ей-богу, ну что мы могли поделать?

Остальные стояли затаив дыхание и вытянув шеи. Ваймс прожевал последний кусочек картофеля, пропитанный уксусом. А потом сказал, глядя в потолок:

– У вас у всех есть оружие. У каждого. Большое, опасное, смертельное оружие. Вы могли сделать хоть что-нибудь. Вы могли сделать что угодно. Могли сделать всё. Но вы ничего не сделали. Не поручусь, но, возможно, на вашем месте я бы поступил точно так же. Что?

Гасти поднял руку.

– Честное слово, нам очень жаль, сэр… но у нас нет оружия.

– Ох, боги, да посмотрите вокруг. Как минимум вы могли бы задуматься. У меня был долгий день, господа, и долгая неделя. Просто помните об этом, вот и все. В следующий раз не забудьте.

В молчании Ваймс подошел к стоявшему за стойкой Джимини, заметив у него над головой пятно свежей краски на стене. На мгновение память услужливо заполнила эту брешь головой гоблина. Еще одна маленькая победа.

– Джимини, до закрытия эти господа пьют за мой счет. Присмотри, чтоб они добрались до дома целыми и невредимыми, даже если придется развозить их на тачке. Я пришлю Вилликинса рассчитаться с тобой утром.

Только звук его шагов нарушал тишину, когда Ваймс подошел к двери и осторожно прикрыл ее за собой. Прошагав пятьдесят метров по дороге, Ваймс улыбнулся: в трактире раздались радостные вопли.

«Роберта Бисквит», в отличие от «Чудо-Сисси», двигалась неторопливо и важно. Она походила на украшение к Страшдеству, и маленький оркестр на палубе пытался играть как большой. У сходней, впрочем, стоял человек в шляпе, которая сделала бы честь капитану любого флота.

– Добро пожаловать на борт, ваша светлость. Я капитан О’Фарелл, хозяин «Роберты». – Он взглянул на Юного Сэма и сказал: – Хочешь подержать штурвал, парнишка? Это можно устроить. Держу пари, твой папа тоже не откажется.

Капитан энергично потряс руку Ваймса.

– Капитан Силлитоу отзывается о вас исключительно с похвалой, сэр, то есть исключительно, сэр. И надеется однажды увидеться вновь. А тем временем, сэр, моя обязанность провозгласить вас Королем.

Мысли Сэма Ваймса затолкались, поскольку каждая пыталась прийти к финишу первой. Слово «король» встало у них на пути.

Продолжая улыбаться, капитан продолжал:

– Я имею в виду, Королем реки, сэр. Честь, которой мы удостаиваем героев, одержавших верх над Старой Изменницей. Позвольте пожаловать вам эту позолоченную медаль, сэр. Покажите этот маленький сувенир любому здешнему капитану – и вас провезут бесплатно от гор до самого моря, если пожелаете.

Толпа, впав в неистовый восторг, разразилась громкими аплодисментами, оркестр заиграл старую песенку под названием «Ты удивлен, мой друг?», в воздух взмыли букеты – и их тут же аккуратно подобрали, потому что, сами понимаете, мотовство до добра не доведет. Оркестр заиграл, колеса закрутились, за кормой забурлила пена, и семейство Ваймсов отправилось вниз по реке в приятный вояж.

Юному Сэму позволили остаться на верхней палубе и посмотреть на танцовщиц, хоть он и не понял, в чем суть. Зато Ваймс понял. Еще там был фокусник и прочие развлечения, которым люди покоряются во имя веселья, хотя Ваймс действительно посмеялся, когда фокусник полез к нему в карман, чтобы подложить туда пиковый туз, и обнаружил нож, который Сэм взял с собой на всякий случай. Неприятностей следует ожидать именно в ту минуту, когда ты их точно не ожидаешь.