– Я все думаю про ту девочку, сэр. Она похожа на статуэтку… и так говорила… ну, я прямо не знаю, что сказать. Конечно, от гоблинов много проблем, они сопрут у тебя шнурки с башмаков, если зазеваешься, но если зайти к ним в пещеру, то поймешь, что там есть дети, старики и…

– Старушки? – тихонько подсказал Ваймс.

И вновь сын госпожи Наконец оказался в пугающей хватке философской проблемы. В конце концов Фини пришел к умозаключению:

– Ну, сэр, коровы тоже хорошие матери, но теленок – это просто мясо на ножках, правда?

– Может быть, но что бы ты сказал, если бы теленок подошел к тебе и заявил: «Привет, меня зовут Слезы Гриба»?

Фини вновь нахмурился в тяжелейших раздумьях.

– Наверное, предпочел бы салат, сэр.

Ваймс улыбнулся.

– Ты оказался в трудном положении, парень, и знаешь что? Я тоже. Это значит быть стражником. Вот почему я предпочитаю ситуацию, когда преступник просто бежит. Тогда все просто. Они бегут, а я догоняю. Может, тут какая-то метафизика замешалась, не знаю. Но в пещере был труп, ты его видел, я и мисс Бидл – тоже. И не забывай об этом.

Юный Сэм сидел на куче сена на скотном дворе, наблюдая за входившими в ворота лошадьми. Он побежал к отцу, очень довольный, и сказал:

– Пап, знаешь цыплят?

Ваймс поднял сына на руки и ответил:

– Да, кое-что слышал про них.

Юный Сэм вывернулся из отцовской хватки, как будто летать по воздуху в отцовских руках было неподобающим занятием для серьезного исследователя в области копрологии. Вид у мальчика стал серьезный.

– Пап, знаешь, когда цыпленок какает, наверху всегда немножко белого, и это его моча. Прямо как глазурь на булочке.

– Спасибо, что просветил, – ответил Ваймс. – В следующий раз, когда буду есть булочку, обязательно об этом вспомню.

«И не только в следующий раз», – мысленно добавил он.

– Ты, наверное, все теперь знаешь про какашки, Сэм? – с надеждой спросил он и увидел, как Вилликинс улыбнулся.

Юный Сэм, разглядывавший цыплячий помет в небольшую лупу, покачал головой, не отрываясь от своего занятия.

– Ой, нет, пап…

А потом замолчал и умоляюще взглянул на Вилликинса. Дворецкий кашлянул и сказал:

– Мистер Форел, один из лесничих, заходил с полчаса назад, и, разумеется, ваш сын с ним познакомился. В результате, сэр, Юный Сэм, кажется, вознамерился собрать коллекцию помета лесных обитателей.

«Лесничие», – подумал Ваймс. Он прокрутил эту мысль в голове и вспомнил о тех, кто устроил облаву на гоблинов три года назад. А потом задумался, насколько это важно по сравнению с вопросом: «А кто им велел?»

«Кажется, я понял, в чем тут суть. Местные делают то, что им велят, потому что они всегда так поступали. Но лесничие – народ осторожный, им приходится иметь дело не только с людьми. И учти, это деревня, здесь все про всех знают и всё замечают. Вряд ли Фини врет, поэтому остальные тоже наверняка в курсе, что произошло той ночью три года назад. Сибилла сказала: не веди себя как бык, и она права. Нужно смотреть, куда ступаешь. Что случилось три года назад? У меня есть время, чтобы об этом подумать…»

Вслух он сказал:

– Что дальше?

– Похоже, у вас был трудный день, сэр, – сказал Вилликинс. – Утром вы отправились в каталажку с юным недотепой, который возомнил себя стражником, а потом, в обществе некоего гоблина, вы и помянутый юный недотепа пошли на Холм Мертвеца, где провели некоторое время, пока вместе с помянутым юным недотепой не вернулись сюда, где одним недотепой наконец стало меньше, – Вилликинс улыбнулся. – На кухне все время толчется народ, сэр, а сплетни – это нечто вроде валюты, которая в ходу под лестницей. Не забывайте, сэр, несмотря на грозный взгляд мистера Сильвера, я – самая большая шишка среди прислуги. Я могу ходить куда захочу и делать что захочу, а они пусть подавятся, если им это не по нраву. Из многих окон в Холле хорошо виден весь холм, а служанки весьма сговорчивы, сэр. Похоже, девочкам просто не терпится получить место в доме на Лепешечной улице. Они очень хотят повидать огни большого города, сэр. Весьма сговорчивы, да. Еще я нашел в кабинете неплохой телескоп. Отличный вид на Холм Висельника. Я буквально читал у вас по губам. Юному Сэму очень понравилось играть в «найди папу».

Ваймс ощутил укол совести при этих словах. Он ведь собирался провести отпуск с семьей, не так ли? Но…

– Кто-то убил гоблина в роще на Холме Висельника, – уныло сказал он. – Они уж постарались пролить побольше крови, чтобы нашему рьяному молодому другу было за что уцепиться. Он здорово напуган; подозреваю, парнишка никогда раньше не видел труп.

Вилликинс искренне удивился.

– Что, никогда? Может быть, я перееду сюда, когда выйду на пенсию. Правда, скорее всего, умру от скуки.

В голову Ваймсу вдруг пришла одна мысль.

– Когда ты смотрел в телескоп, то не видел ли на холме еще кого-нибудь?

Вилликинс покачал головой.

– Нет, сэр, только вас.

Они оба повернулись и посмотрели на Юного Сэма, который старательно зарисовывал в блокноте цыплячий помет, и Вилликинс тихонько сказал:

– У вас отличный парнишка, сэр, очень бойкий. Своего не упустит.

Ваймс покачал головой.

– Ей-богу, ты прав, но… она была вся изранена. Чем-то железным, это несомненно. У гоблинов только каменное оружие. Бедняжку изрезали и выпустили столько крови, чтобы заметил любой идиот. Ее звали в честь цветка…