– Я увидел убитую гоблинку. Она тоже тебе соврала? Я распознаю глаза убийцы, Стратфорд, поверь мне, потому что уже много раз их видел. А если вдруг начинаю забывать, достаточно взглянуть в зеркальце для бритья. Да, я уже видел такие глаза, как у тебя, и мне интересно, что ты сделаешь дальше, Стратфорд. Хотя, если хорошенько подумать, с моей стороны и впрямь было неразумно давать тебе арбалет. Может быть, я действительно туп, потому что я даю тебе возможность сдаться, здесь и сейчас, и второй раз предлагать не стану.

Стратфорд уставился на него с открытым ртом.

– Черт возьми, командор, я загнал тебя в угол, а ты предлагаешь мне сдаться? Прости, командор, увидимся в аду.

Ухмыляясь, он спустил тетиву, и она по всем законам жанра должна была пропеть, но вместо этого издала щелчок. Стратфорд уставился на арбалет.

– Я вытащил предохранитель и сунул его в навоз, – сказал Ваймс. – Без предохранителя ты не выстрелишь. Кстати, я предполагаю, что у тебя есть еще и парочка ножей, а потому, если ты попробуешь прорваться с боем, я буду просто счастлив, хотя предупреждаю заранее: во-первых, у тебя ничего не получится, а во-вторых, если ты даже умудришься проскочить мимо человека, который вырос на улицах Анк-Морпорка, то встретишь внизу парня, который способен свалить кулаком слона, и твой нож его только разозлит…

На сей раз волна накатила большая, и Ваймс в прыжке треснулся головой о крышу каюты, прежде чем приземлиться прямо перед Стратфордом и, в лучших традициях Стражи, отвесил ему пинка – между делом и между ног.

– Ну, мистер Стратфорд, разве у вас нет репутации, которую нужно поддерживать? Убийца, внушающий ужас? Тебе бы провести некоторое время в городе, сынок, и уж я позабочусь, чтоб так оно и было… – Стратфорд перекатился на спину, и Ваймс продолжал: – А потом тебя повесят, как положено по закону, но не бойся, у мистера Трупера первоклассная удавка, и, говорят, это совсем не больно. Знаешь что, Стратфорд? Просто адреналина ради, представь, что я та гоблинка. Она молила о пощаде, Стратфорд, помнишь? Я помню! И ты, конечно, не забыл. Тебя сбила с ног первая же волна. Матросы знают, что делать в таких случаях. А ты нет, хотя, надо сказать, притворялся ты неплохо. Оп-па!

Стратфорд действительно попытался пырнуть его ножом. Ваймс выкрутил ему запястье, нож полетел вниз по трапу, и в ту же секунду разбилось стекло, и в рубку просунулся сук длиной с человеческое туловище. Посыпались листья, в окно ворвался проливной дождь – и следом пришла темнота.

Обе лампы погасли, и, как выяснилось, исчез Стратфорд – Ваймс, хоть и без особой уверенности, надеялся, что тот выпрыгнул в разбитое окно, навстречу вероятной смерти. Он предпочел бы знать наверняка. Но сейчас не было времени об этом беспокоиться, потому что нахлынула очередная волна, и вода полилась в рубку сквозь разбитые стекла.

Ваймс рывком отворил дверцу, ведущую в рубку, и обнаружил мистера Силлитоу, который выбирался из груды нанесенного бурей мусора. Лоцман стонал:

– Я сбился со счета, я сбился со счета!

Ваймс помог ему встать и усадил в большое кресло. Мистер Силлитоу в отчаянии забарабанил кулаками по подлокотникам.

– И теперь я в этой темноте ни черта не вижу! Не могу считать, не могу разглядеть, не могу править! Мы не выживем!

– Я вижу в темноте, мистер Силлитоу, – сказал Ваймс. – Что нужно делать?

– Правда, видите?

Ваймс уставился на бурную реку.

– Слева приближается огромный камень. Так должно быть? А еще я вижу что-то похожее на разбитый причал.

– Ох, боги, это же Бейкеров холм! Ну-ка, пустите меня за штурвал. Сколько до него?

– Ярдов пятьдесят.

– Вы, правда, видите в такой мгле? Черт возьми, мистер, да вы, наверное, родились в пещере. Значит, мы уже недалеко от Щеботана, милях в девятнадцати. Сможете постоять впередсмотрящим? Как там моя семья? Этот щенок грозил, что им придется худо, если «Сисси» не придет вовремя!

От крыши отскочило что-то большое и тяжелое и унеслось в ночь, а лоцман продолжал, неотрывно глядя вперед:

– Гастрит Силлитоу, приятно с вами познакомиться, сэр. Я про вас слышал. Кумская долина, да? Хорошо, что вы здесь.

– Э… Гастрит. Слева в потоке вертится целое дерево. В десяти ярдах впереди! Справа ничего особенного.

Штурвал бешено закрутился.

– Весьма вам обязан, сэр, и искренне надеюсь, что вы не обидитесь, если я замечу, что мы обычно говорим «штирборт» и «бакборт».

– В жизни бы не догадался, Гастрит. Я думал, борт он и есть борт. Впереди что-то вроде груды бревен, ярдах в сорока, кажется, ничего особо серьезного, а высоко справа я вижу слабый свет – не могу сказать, как далеко.

Ваймс пригнулся, и зазубренное бревно отскочило от дальней стены рубки.

Лоцман, судя по всему, освоился с ситуацией.

– Так, командор, это, наверное, маяк Джексона, я исключительно рад его видеть. Теперь я знаю, где нахожусь, и заодно нашел уцелевшие часы. Буду вам очень признателен, если вы спуститесь вниз и попросите Десять-Галлонов отцепить баржи. На одной из них сидит фермер. Лучше взять его на борт, пока не прорвало затор.