Всю поездку в автобусе до Стокбриджа я болтала. Кажется, даже ни разу не остановилась, чтобы вдохнуть. Коул сидел позади нас в наушниках и слушал аудиокнигу, так что полностью пропустил мой рекордный по длине монолог, обращенный к Кэму. Я излагала преимущества засекречивания наших отношений. Честно говоря, и сама не знаю, почему я хотела их скрыть.

Подозреваю, это как-то было связано с тем, что мне не хотелось, чтобы много людей знало о моем разбитом сердце, если все рухнет, о чем я, конечно, не собиралась говорить Кэму — просто болтала, болтала и болтала.

К тому времени, как мы вышли из автобуса, его, наверное, уже тошнило от звука моего голоса, но зато я прояснила свою позицию: мы молчим о наших отношениях.

— Мы с Джо теперь вместе.

Прошло десять минут, и теперь мы стояли в гостиной Элоди, а на нас глазела вся семья Николс плюс Адам, Брэден и Джосс. Это маленькое объявление Кэм сделал в ответ на вопрос Элли:

— Как дела?

Как сказала бы Джосс, меня словно пыльным мешком ударили. Я недоверчиво уставилась на Кэма:

— Ты что, ни слова не слышал из того, что я говорила в автобусе?

Он одарил меня этой своей широченной успокоительной улыбкой, которая творила с моим сердцем черт-те что.

— У меня избирательный слух, детка. — Кэм положил руку на мое бедро, подтягивая меня поближе. — Это хорошо, иначе мои мозги из ушей бы вытекли. Я и не знал, что человеческое существо способно произносить так много слов в минуту.

Я посмотрела на друзей, глядящих на нас с лукавыми ухмылками.

— Мы с Кэмом только что разошлись.

Кэм рассмеялся и еще крепче притиснул меня к своему боку.

Я зашипела, пытаясь высвободиться:

— Что ты делаешь?

— Схожусь с тобой опять.

От едва сдерживаемых смешков мои щеки покраснели. О господи, мы устроили шоу «очаровашки» перед всей честной компанией. Я взглянула на Джосс. Она, понятное дело, буквально сияла. Выиграть этот раунд было невозможно, но я могла хотя бы снизить градус очаровательности.

— Ладно, — нелюбезно буркнула я, расслабляясь в его руках.

Элоди и Кларк, которым Кэма представили всего три минуты назад, начали забрасывать его вопросами о том, каково быть графическим дизайнером, каково вырасти в Лонгниддри, о его родителях, пока я наконец не оставила его и Коула и не устроила побег вместе с Ханной. Не ощущая во взгляде Джосс особенно горячего интереса, я решила, что она просто рада за нас с Кэмом, а детали ее не волнуют. Элли же — иная история: она хотела знать абсолютно все, буравила меня взглядом, и я почти слышала телепатические приказы посмотреть на нее, поэтому я начала поглядывать на Ханну, посылая, в свою очередь, сигналы «помоги мне».

Моя маленькая спасительница вскочила:

— Мне нужно кое-что показать Джо. Наедине, — подчеркнула она, бросив на сестру взгляд, не оставляющий места для споров. Это она переняла у Элоди.

— Но…

Прежде чем Элли успела сказать еще хоть слово, мы уже вышли из гостиной и, стараясь хихикать потише, ввалились в комнату Ханны.

— Ты лучший друг на свете, — улыбнулась я.

Ханна усмехнулась в ответ и плюхнулась на кровать:

— Ты же знаешь, тебе все равно придется пройти этот инквизиторский допрос.

— Знаю. Просто считаю, что лучше позже, чем раньше.

Внезапно щеки девочки чуть покраснели.

— А он и правда сексуальный.

Смеясь, я уселась рядом с ней, ощущая, как пылает мое собственное лицо при воспоминании о сегодняшнем утре и прошлой ночи.

— Он такой.

— Я не буду спрашивать про Малкольма и все прочее, но… Я слышала, как Элли разговаривала с Джосс, и они в один голос утверждали, что Кэм не твой обычный типаж. Наверное, это неважно, если ты счастлива.

Я любила эту девочку. Искренне и глубоко.

— Сегодня я счастлива. Немного боюсь, но счастлива. Кэм убедил меня сделать что-то ради самой себя, а не ради себя и Коула. — Я припомнила гарантированную безопасность и обеспеченность, ушедшие от меня вместе с Малкольмом вчера вечером, и ощутила укол тревоги. Пытаясь избавиться от нее, я толкнула Ханну плечом: — А как там Марко?

Испустив тяжелейший вздох, Ханна повалилась на спину и уставилась в потолок, избегая моего взгляда.

— Он снова со мной разговаривает.

— Почему ты не особенно восторженно говоришь об этом?