Я вернул Жене мобильник. Пересказывать содержание разговора присутствующим не требовалось, потому как и в случае переговоров Егора с Женей нас слышали все находившиеся в ските. Березин достал из сумки предназначенное для Теплякова переговорное устройство, вручил мне. Я сунул его в сумку и поднялся.

– До свидания!.. Всего… доброго!.. Удачи!.. – пожелали мне на прощание мои товарищи, в душе наверняка радуясь, что не им первым предстоит начинать операцию по проникновению в собор Санта-Лучина.

Промолчал лишь Сильвестров, и понятно, по какой причине, – он терпеть меня не мог. Впрочем, я его тоже не особо любил. Перекинув через плечо небольшую сумку размерами с военный планшет, я тоже пожелал остававшимся в ските удачи, вышел на улицу и прикрыл за собою дверь.

Солнце уже село, но было еще светло, где-то за одной из далеких гор догорал закат, окрашивая в том месте окрестность в малиновый свет. «Надеюсь, встречу рассвет, любуясь на него не через окошко в клеточку», – подумал я с грустной иронией, однако долго наслаждаться угасающим днем возможности не было. Меня ждало непростое дело, требующее максимум концентрации внимания, физического напряжения и выдержки. И я широким шагом зашагал по тропинке вниз.

На площади народу было не так много, как днем, но все еще многолюдно. Из монастырского собора тянулись последние группы экскурсантов. Я немного потолкался среди них, затем прошел мимо будки охранника, мимоходом заглянув в окно. За пультом управления сидел в темной одежде рослый, смуглолицый, с крупными чертами лица, черноволосый мужчина лет сорока пяти. Я прошагал еще немного вперед и свернул за угол. Здесь, как оказалось, было небольшое пространство, образующее дворик. Не знаю, по какой причине не работал центральный вход в гостиницу, выходивший во дворик, но мне это было на руку – меньше шансов попасть в пустынном месте под обзор консьержа или еще кого-то, кто должен дежурить в таких вот относящихся к церкви заведениях.

С видом зазевавшегося туриста, забредшего из любопытства туда, куда не следовало бы – на задворки туристического объекта, я прошествовал в конец здания, где действительно располагалась стеклянная двустворчатая дверь, створки которой тут же распахнулись, едва я потянул ее на себя. Скользнув внутрь, быстро прикрыл за собой дверь и опустил находившийся внизу стержень шпингалета. Передо мной круто вверх поднималась каменная узкая лестница черного хода построенного несколько веков назад здания. Было тихо и безлюдно. Я стал быстро подниматься по ступенькам, втайне опасаясь встречи с кем-нибудь из служителей гостиницы. К счастью, я не встретил ни одной живой души, благополучно поднялся до пятого этажа и ступил в коридор. Прохладный, длинный, без каких-либо изысков, с рядом дверей по обе стороны. И здесь никого видно не было, оно и понятно, гостиница не для ищущих развлечения туристов, а специализированная, для людей верующих, которым не до развлечений. Наверняка все они сейчас сидят по номерам, молятся или читают богословские книги.

Миновав чопорный холл, с креслами, журнальным столиком и телевизором, я дошел до двери с номером 511, без стука распахнул ее и шагнул внутрь. Номер был небольшим, аскетически обставленным и смахивал на келью монаха: одноместная кровать, слева у стены под готическим окном, забранным решеткой, стол, справа в углу – шкафчик. Даже помещения под туалет предусмотрено не было – когда строилось здание, видимо, систем канализации не имелось, и удобства, скорее всего, находились где-то на этаже, построенные уже в более позднее время.

При моем появлении из-за стола поднялся Егор. Он был одет во все черное, в некое подобие сутаны, и перед моим приходом сидел за компьютером, копаясь в интернете. Его мужественное, суровое лицо было спокойным, очевидно, молодой человек уже освоился здесь, не в пример мне – я был еще взволнован и не успел отдышаться после быстрого подъема по лестнице.

– Привет! – он шагнул ко мне навстречу, протягивая руку. – Все в порядке?

– Нормально, никого не встретил.

– Отлично! Закрывай дверь, проходи и располагайся!

Я закрыл замок на защелку, прошел к кровати и устроился на ней. Тепляков сел напротив меня на стул.

– Ну, что интересного? Рассказывай! – потребовал я.

Егор поправил давивший ему шею воротник своего одеяния, секунду раздумывал, с чего начать свой рассказ, чтобы ввести меня в курс событий, потом заговорил:

– Как я и предполагал, монастырь оборудован внутренней сетью, и кое-какие коммуникации объединены между собой. Провода не выведены в каждый номер, но в холлах интернет имеется. Один из проводов сети проходит в номере. Я с помощью прихваченного с собою куска провода, разъемов и специальных кусачек врезался в интранет, взломал кое-какие пароли и вышел на пульт управления охранника, куда выведены все камеры видеонаблюдения. Теперь, грубо говоря, могу управлять любой камерой и на время отключать запись. Когда наступит основная фаза нашей операции, я вырублю камеры, и вы сможете, не попадая под их обзор, проникнуть в храм и покинуть его.

Ложе паломника было жестким, я пошевелился, поудобнее устраиваясь на нем, и произнес:

– Но тогда в записи будет провал. И если ее станут просматривать, то догадаются, что здесь что-то не так.

– Никто никогда без надобности не просматривает эти записи. И в этот раз здесь не будут смотреть… – беспечно махнул рукой Егор.

– При условии, – перебил я, – что все пройдет гладко. А если нет?

– Давай не будем о грустном, – предложил Тепляков, делая кислое лицо, как у человека, хлебнувшего по ошибке вместо воды уксус. – Я думаю, все закончится благополучно, и никто не узнает, что мы побывали в Санта-Лучине.