Река вздрогнула и заплескалась в берегах. На ее поверхности появились беспорядочные остроконечные волны. Лодку замотало из стороны в сторону. Вартан резко повернул рулевое колесо и на полном ходу помчался к берегу.

Толчки не прекращались. Ослабленные расстоянием, они потеряли свою разрушительную силу, и трещин не было, но Владимира замутило от плавного покачивания почвы, как новичка юнгу, первый раз попавшего на корабле в зыбь.

Тишина взорвалась грохотом — ударная волна достигла беглецов. Тайга зашумела.

— Смотрите! — закричала Гульнара. — Речка назад течет!

Бессмысленные метания волн приобрели систему. Теперь они стройными рядами катились в противоположную устью сторону.

— Наверное, провал! — прокричал Владимир. — Надо уходить от берега. Если вода из Тихого пойдет, тут такое начнется!

Они стали взбираться на сопку. Волны в Камчатке ускоряли бег и становились все выше. «Казанку» оторвало от берега, швырнуло пару раз как щепку и, перевернутую, быстро утащило кипящей водой.

С лысой вершины сопки хорошо был виден окружающий ландшафт. В той стороне, где остался поселок, пухло невообразимых размеров черное облако, беспрерывно стреляющее в разные стороны ветвистыми молниями. Иногда внутренности облака озарялись тусклым красноватым светом, и земля снова начинала покачиваться в нервном танце.

Река стала шире почти вдвое. Волны поредели, но достигли таких размеров, что тайга стала захлебываться от их мощного натиска. Протягивая к людям ветви-руки, словно умоляя о помощи, поплыли вывернутые с корнем деревья.

— Девятый вал, — сказал Владимир и показал на горизонт.

Вдали появилась блестящая полоска. Она быстро приближалась, и вскоре они увидели пенящийся гребень огромной водяной стены. Пожирая уцелевшие деревья, она со скоростью локомотива поравнялась с сопкой и промчалась дальше, обдав лица стоящих холодным ветром.

— Ну, все, — сказал Вартан. — Уходим.

— Куда? — спросил Владимир.

— Придумаем.

Они в последний раз взглянули на поверхность образовавшегося на месте реки озера и стали спускаться с противоположного склона сопки.

Через полчаса они исчезли в тайге.

Осень в Усть-Камчатске наступила поздно. Заканчивался сентябрь, а на деревьях только-только начинали появляться первые желтые листья. Наверное, природа, позабыв свои обязанности перед полуостровом, вовсю трудилась где-то в других местах. В лесах пошел второй слой грибков, а кое-где робко пытались зацвести сбитые с толку кусты шиповника и жимолости.

Владимир проснулся рано. Сладко потянулся в постели, посмотрел на соседнюю кровать. Вартана не было.

«Ну дает мужик! — в который раз восхитился Владимир. — Прям Вольтер какой-то! Закрыл глазенки на четыре часа, и — свежачок. Мне бы так».

Он вылез из-под теплого одеяла и протопал на кухню. Вартан сидел за столом и пил кофе.

— Наливай, — кивнул он на чайник. — Только вскипел.

Владимир плеснул кипятку в чашку и присел рядом.

— Здоровый ты! — с завистью сказал он, оглядывая бугристое от мускулов тело Вартана. — А я сколько за гири ни хватался, все без толку. Характера не хватает.

— Ничего, — успокоил Вартан. — В одном месте пусто, в другом густо.

— Это в каком другом? — Владимир напрягся, сдерживая смех. — Которое пониже пупка, что ли? Так там тоже, как у арбуза.

Вартан, расплескивая кофе, захохотал.

— Про голову я говорю.

— Так и я тоже про нее.

Они заржали во весь голос.

Дверь на кухню приоткрылась.

— Что смеетесь? — с любопытством спросила Гульнара. — Неприличные анекдоты рассказываете, да? Я тоже хочу послушать.

— Сюда нельзя, — сквозь смех сказал Владимир. — Я в трусах.

— Нельзя, когда без трусов, — заявила Гульнара и села на свободный табурет.

Владимир побежал одеваться. Вартан строго посмотрел на дочь:

— Ты во сколько вчера легла спать?

— Сегодня я легла спать в два часа.

— Опять с Димкой беседы на вечные темы вели?

— Вечные? Это какие?

— О любви и дружбе.

— Ну, папа, — примирительно сказала Гульнара. — Мне с ним интересно. Он здорово рассказывает. И слушать умеет.