— Тебя слушать — не переслушать, — заявил Вартан. — Придется поставить на твою комнату замок и запирать на ночь.

— А я через окно.

— Решетки приварю.

— Тогда будем перестукиваться.

Вартан безнадежно махнул рукой.

— Он ведет-то себя хоть достойно?

— Достойно, — зевнула дочь. — Целоваться до сих пор не научился.

Появился Владимир, за ним сонный Дима. Гульнара захлопотала у плиты.

— Вартан, — сказал Владимир, поглощая кашу, — нам с тобой не рассчитаться. Квартиру снял, поишь-кормишь. Я так не привык. Сегодня же пойдем с Диманом на рыбокомбинат. Может, там работенка светит.

Вартан махнул рукой:

— Какие это деньги… Не торопись. Осмотреться надо.

— Мы уже три месяца осматриваемся.

— Мало, — сказал Вартан. — Когда нужно будет, я скажу.

— Ну ладно, — согласился Владимир. — Тебе видней.

В дверь застучали. Дима скорчил недовольную мину.

— Опять этот чурек приперся деньги на бутылку сшибать. И что вы его, дядя Вова, не отвадите?

— Эльчин не чурек, — строго сказал Владимир, — а такой же человек, как и ты. И национальность его — коряк.

— Ну ладно, что вы…

Владимир пошел открывать. На пороге стоял маленький коротконогий человечек в старенькой брезентовой робе и улыбался так усердно, что и без того узкие глаза его на круглом лице превратились в две короткие морщинки.

— Здорово, японец, — сказал Владимир. — Не спится?

— Эльсина не японес, — отчаянно замотал головой человечек. — Эльсина коряка.

— Пусть будет коряка, — согласился Владимир. — Зачем пожаловал с утра пораньше?

— Эльсина совсем больной стала, — пожаловался человечек. — Работать не мозет.

— Это почему?

Эльчин попытался удивленно раскрыть глаза:

— А ты не знаес?

— Не знаю.

— Кто Эльсина всера водка поила? У Эльсина голова болит, однако.

— Ну и хитрый ты жук! — сказал Владимир. — Клялся, что в последний раз, деньги занял, пропил, а теперь я, выходит, и виноват.

— Ты, однако.

— Не дам, — заявил Владимир. — Я их, понимаешь, не печатаю.

— Посему?

— Станок сломался.

— Посиним.

— Ты починишь, как же, — иронично сказал Владимир. — У тебя вон руки трясутся. Как тебя только на работе держат?

Эльчин гордо выпрямился:

— Эльсина рыбак! Больсе всех рыбу ловит! У Эльсина знаес какие сети? Луцсе всех!

— Ну так хоть рыбки бы принес, — сказал Владимир. — А то от тебя одни убытки в хозяйстве.

Коряк с готовностью закивал головой:

— Эльсина принесет! Много рыбы принесет.

— От тебя дождешься!

— Цесно, однако!

— Когда?

Эльчин надолго задумался.

— Ладно, — сказал Владимир, которому надоел этот бесполезный диалог. — Дам я тебе денег, только обещай, что возьмешь нас с Вартаном на рыбалку. Сами наловим. Так надежнее будет.

— Эльсина обесяет!

— На рыбалку поедем? — спросил Владимир, вернувшись на кухню. — Эльчин обещает свозить. Интересно. Я сетями ни разу рыбу не ловил.

— Можно, — согласился Вартан. — Гульнара, сходишь в магазин за продуктами.

— Я сам, — вызвался Владимир.

Он взял авоську побольше — народ в компании собрался прожорливый — и вышел на улицу.

Усть-Камчатск повторил судьбу всех небольших поселков. Вгрызлись в землю за угольком — быть жителям поголовно шахтерами. Построили металлургический завод — сталеваров хоть пруд пруди. Рыбокомбинат на окраине Усть-Камчатска однозначно определил профиль рабочих специальностей здешних камчадалов — рыба, рыба и еще раз рыба. И немного экзотики — крабы и креветки. Засолочный цех, разделочный цех, консервный… И столь же однозначно превратил, в стиле новейших веяний, большинство жителей в безработных. Экзотика шла неплохо, но, наверное, в связи с отменой в стране рыбных дней большинство цехов работали вполсилы. Воняло от рыбокомбината поменьше, чем прежде, но особой радости усть-камчатцам это не доставляло.

Владимир неторопливо направился вдоль длинной улицы к магазину. Было немноголюдно. Редкие бабуси раскладывали на перевернутых ящиках снопики зеленого лука, петрушку, носки, спички, средства от тараканов — делали свой маленький бизнес. Владимира целеустремленно обогнали два небритых мужика с зажатыми в ладонях растрепанными сторублевками — «горели шланги». Проводив их взглядом, Владимир подумал, что с обещанием найти работу он, пожалуй, поторопился. Прирожденные рыбаки — и те спиваются от безделья, а он, не зная, с какого конца подойти к рыбьей тушке, тем более получит от ворот поворот. Ему стало грустно. Там, в Чернявинске, была работа, надежное место, не светившее сокращением. Зачем уехал? Посмотреть на ядерный катаклизм? Романтик с дурной головой, на которой седых волос все больше с каждым годом.