Он стоял на краю могилы. Судя по границам земляного квадрата, в ней покоился не один человек. Людей похоронили недавно — это можно было понять и по кривому тоненькому кресту в центре. На свежесрубленном стволе оставил темный след древесный сок.

За спиной раздалось клацанье передернутого затвора. Владимир прыгнул в сторону и, не успев выдернуть завязшую ногу из земли, упал. Это и спасло его. Автоматная очередь срезала несколько ветвей над его головой. Владимир увернулся, выхватывая авторучку, и выстрелил в темную фигуру. Раздалось слабенькое «пах». Малокалиберная пулька вылетела из авторучки и упала в двух метрах от нападавшего.

— Не стреляй!

Это кричал не он. Это крикнул человек с «Калашниковым», и Владимир узнал этот голос. Димка.

— Дядя Вова, ты живой? Дядя Вова, очнись!

Владимир поднялся на ноги.

— А воротись-ка, сынку. Какой же ты…

Он не успел договорить. Дима бросился к нему на шею и заплакал.

— Ну что ты, парень, что ты…

Дима успокоился не скоро. Судорожно всхлипнул несколько раз и, отстранившись, принялся тереть небритое грязное лицо ладонями.

— Давай-ка присядем, — сказал Владимир. — Расскажешь мне обо всем. И автомат подбери. Если стрелял, значит, есть кого бояться.

— Тут такое, дядя Вова…

Они сели рядом с могилой.

— Кто здесь? — спросил Владимир, указывая на крест.

— Все наши. Старлей с прапорщиком и ребята. Шестеро.

— Кто их так?

— Если бы я знал, — вздохнул Дима. — Налетели какие-то… мы и очухаться не успели.

— А ты… — Владимир едва не спросил — почему живой, но вовремя удержался.

— Я дневалил. Ребята еще спали. Вертолет должен был к обеду прибыть. Я картошку пошел чистить к речке. Только воды зачерпнул, слышу — вертушка уже на подлете. Я им еще рукой, гадам, помахал. Они низко так прошли и возле холма сели. Минут пять я всего в речке полоскался, как стрельба началась. Я к дому побежал, а из дверей один из этих выходит и по мне из «калаша», очередями. Эх, если бы у меня тогда автомат с собой был…

Дима нервно сжал приклад.

— Тебя преследовали?

— Меня догонишь… — невесело усмехнулся Дима. — Бежал как лось. Да и в тайге искать толку мало. Весь день в чаще отсиживался. Когда улетели, подождал до вечера — и вприсядку к дому. А там все мертвые. Они ведь не ждали, никто даже двинуться не успел.

— Похоронил их ты?

— Я. Два дня подождал. Из Калчей никого, будто вымерли там все. Рация вдребезги. Позавчера перетащил их сюда и закопал.

— Ночуешь где?

— Палатку вон там поставил. — Дима показал в чащу. — В доме боюсь — вдруг снова вернутся.

— Да, сынок, дела у вас тут, — нахмурился Владимир. — Может, пока я к тебе летел, война началась? Японцы решили Курилы отобрать, да немного промахнулись и на Камчатку приперлись?

— Это не японцы. Вертолет-то наш был, калчевский.

— Да ну?!

— Да. Бортовой номер двадцать три.

— А тип?

— КА-50.

«Естественно, — подумал Владимир, — знакомая птаха».

Он поднялся с мягкой прошлогодней листвы.

— Пойдем в дом, осмотримся. Дай мне автомат.

Дима прижал к груди оружие.

— Давай, давай. У тебя, вон, руки трясутся.

В доме было темно. Они распахнули ставни, и на полу, на стенах сразу проступили бурые пятна крови. Владимир открыл одну прикроватную тумбочку, другую, заглянул в оружейный шкаф.

— Можно не обыскивать, — сказал Дима. — Они ничего не взяли.

— Значит, летели только затем, чтобы уничтожить вас, — сделал вывод Владимир.

— Но зачем?!

— Спроси что-нибудь полегче, — сказал Владимир. «Не по мою ли это душу? — подумал он. — „Вулканологи“ — одна банда, эти — другая, а я между ними. Дорого же я стою, если они крошат друг друга как капусту. Хотя, при чем тут моя жизнь? Я — проводник, а главное для них — груз».

Дима осторожно потянул у него из рук автомат.

— Возьмите себе другой. — Он показал на оружейный шкаф. — К этому я привык.

— Мне ни к чему. У меня есть.

— Откуда? — изумился Дима.

— Потом расскажу. Давай уйдем отсюда.

— К палатке?

— Нет, сначала заберем оружие.

Они сходили к тому месту, где Владимир оставил короткоствольный автомат.

Дима с интересом разглядывал оружие.

— Похож на десантный, только поменьше.