— Импортный.

— Откуда он у вас? — насторожился Дима.

Фильтруя события, Владимир рассказал ему о своих злоключениях на отрезке падение «ЛИ-2» — выход на «четверку». Об остальном умолчал. Лишняя информация укорачивает жизнь. Подставлять парня, если их все же выловят, ему не хотелось. Они перенесли палатку на новое, хорошо защищенное место, откуда прекрасно был виден кирпичный дом.

— Я же говорю, в Калчах что-то случилось, — убежденно говорил Дима, вколачивая колышки. — Нам туда надо.

— Пешком? Через Шивелуч?

Дима на минуту замолчал.

— А здесь что будем делать?

— Ждать, — сказал Владимир. — Рано или поздно, но ведь на четверку должен кто-то наведаться.

— Я их накормлю… картошечкой.

Они поужинали и забрались в палатку.

— Давай отдохнем, — сказал Владимир. — Умаялся ты, наверное.

— Не хочется что-то. Глаза закрою, а сон не идет.

— Тогда рассказывай.

— Про что?

— Про все. Я ведь здесь давненько не был. Какие перемены, чем Калчи дышат, что в части делается.

— Здесь большие перемены, дядя Вова, — сказал Дима. — Калчей почти что и нет.

— Как? — удивился Владимир. — Куда же они подевались?

— Разъехались все. На материке выжить трудно, а здесь и вовсе хана. Рыболовецкий комбинат закрылся. Рыбы меньше не стало, а кому ее продавать? Из двух тысяч населения человек пятьсот осталось, не больше. Но зато санаторий «Калчи» открыли.

— Для особо приближенных к Господу Богу?

— Ага. Новые русские там постоянно пасутся. Шоу разные устраивают. Охота на медведей с вертолета, например. Смотровую площадку рядом с Калчевской сопкой построили. Ездят туда на «мерсах» вулкан обозревать.

— А машины откуда?

— С собой на самолетах забрасывают.

Владимир покачал головой. В семьдесят первом в Калчах была одна-единственная легковушка — «Москвич-412», и когда она выезжала на пыльные улицы поселка, все смотрели на нее как на летающую тарелку.

— Так. А что часть?

— Тоже ничего хорошего. Офицеры — кто сам рапорт подал, кого в запас уволили. Боевых работ мало стало. Я за эти полгода ни на одну не слетал. Ракеты, вы знаете, на металлолом пускают. Мы теперь миролюбивая страна.

— Я это уже понял.

— Да нет, все нормально, если б не эти люди… Люди! Не вулканы, не землетрясения, не медведи. Люди!

«Неужели действительно мы — самая главная опасность на Земле? — подумал Владимир горько. — Русские — а можем быть таким дерьмом».

Голос Димы становился все тише. Вскоре он умолк.

Они появились на следующий день. Тот же самый вертолет с бортовым номером двадцать три облетел по кольцу холм и приземлился на этот раз подальше от дома.

— Обоссались, — сказал Дима презрительно. — Хоть и знают, что я один, а очко играет. Что делать будем, дядя Вова?

— Подойдем поближе, а там — по обстоятельствам.

Он проверил автомат и навинтил на ствол глушитель.

— Только без самодеятельности. А то начнешь палить куда попало.

Владимир навел бинокль на вертолет.

Пятеро людей в военной форме выбрались из вертолета. Рассыпались редкой цепью вдоль подошвы холма и осторожно стали приближаться к дому. Владимир перевел разрешение оптики на максимум. На первый взгляд, солдаты как солдаты. Только какие-то… неаккуратные, что ли. Кители расстегнуты до пупка, у одного тельняшка, на другом голубой берет как у десантника. Может, это и есть десантура? Нет. Сапоги общевойсковые, солдатские. И — обычные АКМ наперевес. Десантники с такими не работают.

— Что там? — нетерпеливо поинтересовался Дима.

— Сброд какой-то. Не бандиты, не солдаты. Пошли.

Прячась за деревья, они вдоль кромки леса побежали к вертолету.

Двигатель работал на малых оборотах. Не дойдя немного до вертушки, Владимир с Димой укрылись за кустами шиповника.

Прилетевшие по одному втянулись в дом.

— Захватим вертолет, — жарко зашептал Дима. — Вы подстраховывайте, а я с водилой разделаюсь. Я его с одной очереди.