Некипелов молчал.

— Да ладно тебе, Ванюша, уж я-то не диверсант.

— Там полигон.

— Это плохо, что нет ракет, — рассудила жена. — Сейчас где ракеты, там и уважение. Устроил бы ты ему хоть одну штучку. Сразу бы Бориса заметили. Американцы опять же рядом. Нет, ракета там нужна.

Некипелов рассмеялся:

— Ну, ты у меня стратег. На Камчатке нельзя — сейсмическая зона.

— Захотят — все сделают. Просто до этого еще никто не додумался. Ну так что?

— Я обмозгую.

— Хорошо, Ванечка. И больше не кури, понял?

Распад «Империи зла» и вывод крылатых ракет из Западной Европы решили вопрос положительно. В окрестностях поселка Калчи начались работы по строительству шахты для межконтинентальной баллистической ракеты.

— Сдурели там… мать их, — шептались проектировщики, ломая головы над обеспечением стратегической безопасности. — Новый БАМ строим. Долбанет Калчевская, такой «бам» будет — Калчи в пепел раскидает.

Строительство длилось два года. К концу восьмидесятых было произведено три пробных пуска Калчи — Казахстан. Все они прошли успешно. Несколько землетрясений — самое крупное силой пять баллов — не сумели разрушить цельнометаллическую шахту глубиной пятьдесят пять метров и повредить ракету-носитель. Ядерный гигант, подвешенный на мощных пятнадцатиметровых пружинных блоках, во время толчков покачивался в шахте, но вел себя мирно.

— Довольны? — спросил Некипелов, когда спустя два года Борис появился в Москве.

— Папочка, ты прелесть. Теперь бы его в Генштаб пристроить…

В эту же ночь командующий стратегическими войсками Некипелов навсегда ушел к своим боевым друзьям.

Когда новый командир в/ч 35252 генерал Зобов, неся впереди себя объемистый живот, выходил из самолета, на самом большом плацу его уже ждал весь личный состав части. Роты и батареи стояли правильным четырехугольником — отдельно офицеры, отдельно солдаты. Плац был выскоблен до блеска. Деревянная трибуна сияла свежевыкрашенными досками. Щеголеватый командир музвзвода нервно поправлял белые перчатки. Новый хозяин — это всегда волнительно.

В пути от аэродрома до части подполковник Гудов осторожно расспрашивал Зобова:

— Ждали вас с нетерпением, товарищ генерал. Все выстроены на смотр. Вы куда сначала — в штаб или к личному составу?

Зобов выпятил нижнюю губу.

— Вы что, охренели? Я полтора часа в самолете вожжался. Домой вези.

Через час ожидания личный состав части развели по казармам.

На следующий день, маленько оклемавшись от пьянки, устроенной ближайшими помощниками, Зобов вызвал к себе в кабинет начхоза.

Майор Бугрей, усатенький и с бачками, почтительно остановился у порога.

— Проходи, ворюга. — Зобов поманил его пальцем.

У майора вытянулись бакенбарды. Хлопая глазами, он подошел к столу.

— Ну, как там на складах? Недостача есть?

— Товарищ генерал, в ракетных частях полный порядок. Я вас заверяю, что…

— Ладно, садись.

Бугрей осторожно присел на краешек стула.

— Когда проходили последние учения?

— У нас, извините, учений не бывает. Специфика части не та. Редкие ночные тревоги для поддержания личного состава в боеготовности — это случается.

— Значит, будут. Готовьте матобеспечение. Вот вам список. Позаботьтесь, чтобы из Петропавловска-Камчатского все было вовремя доставлено.

Бугрей прочитал длинный перечень необходимого и осторожно кашлянул.

— Что непонятно?

— Вот здесь под пунктом номер семь — пять моторных лодок «Казанка».

— Ну и…

— Не поймут в Питере. Тайга у нас, извините.

— А солдатики на чем, по-твоему, через Камчатку переправляться будут? Вплавь, что ли?

— Тогда, извините, пять мало.

— Вот это разговор, — одобрил Зобов. — Исправь на семь. Или нет, пятерка лучше на восемь рисуется. Еще вопросы есть?

— Нет, товарищ генерал, я все понял.

За дверями майора обступили офицеры.

— Ну, как он?

Майор подергал себя за бачки.

— Готовьтесь, мужики, к матобеспечению.

И ушел, оставив офицеров в недоумении и тревоге.

Учения проходили на другом берегу реки Камчатка. Две роты солдат сообща укокошили троих красавцев оленей, подготовили посадочную площадку для вертолета и разбили армейскую десятиместную палатку.