— Я сделала все как надо? Тебе понравилось? — спросила Юля. — Я так тебе благодарна. Ты — мужчина, воин.

— Пока темно, тебе надо уходить, Юлечка, — сказал Владимир. — А мы задержимся. Хочу телевизор посмотреть.

— Телепередач все равно нет, — улыбнулась Юля. — Телецентр почти неделю не работает. Впрочем, не моего ума дело, гостите сколько хотите, берите все, что нужно.

Они вернулись на кухню. Юля по-кошачьи мягко вскочила на подоконник и, прощально взмахнув рукой, исчезла в темноте.

— Что она рассказала? — полюбопытствовал Дима. — Что-нибудь важное?

— Тайну открыла, Диман, старинную женскую тайну. Когда-нибудь сам узнаешь.

Владимир взял рюкзачок, и они перешли в комнату, где на тумбочке пепельно поблескивал экраном телевизор.

— Сейчас будем выяснять, Дима, с какого боку мы с тобой помечены.

Владимир включил телевизор. По экрану пошли полосы. Владимир положил рюкзачок рядом с усиками антенны.

— А ну-ка, ну-ка, — и с шепота, все громче стал считать, — один, два, три, четыре…

На счете шесть экран телевизора засверкал разноцветными вспышками. Владимир пошарил в рюкзаке, подумав, извлек радиостанцию и повторил процедуру. Эффект тот же.

— Что это значит? — спросил Дима.

— А это значит, что перед тобой подслушивающее устройство. Многофункциональное, так сказать. Может как рация робить, как сканер и как шпион. Все, о чем мы с тобой говорили за эти дни, известно… кому-то. Поэтому на нас и выходили так точно. Вертолетчик не виноват. Я подозреваю, что и трассер с хитринкой. Прокладывает, подлец, в автоматике маршрут, а где-то в комнате сидит дядя и видит, куда направляются два болвана — большой и маленький. Всё знают — намерения, координаты. Хорошо еще, что я рюкзак в кухонный шкаф запихал.

Владимир вздохнул:

— Ох, Димка, все бабы стервы. Даже та, в трассере. Вот тебе и сенькью.

— Что, правда все? — удивился Дима.

Владимир вспомнил про Юлю.

— Кроме редких исключений. Ты, кстати, в окошко за БОПР посматривал?

— Посматривал, — подтвердил Дима. — Там шмон был. Оцепили двойным кольцом, выгнали всех. Потом убрались.

— Вот видишь? Клюнули на дезу.

Он взял в руки трассер, с сожалением поглядел на зеленоватый экран и, грохнув его об пол, для верности припечатал прикладом «Калашникова».

— А с рацией погодим, — сказал он, задумавшись. — Садись, Дима, за стол. Будем разговоры разговаривать.

Они удобно уселись в кресла. Владимир поставил рацию посреди стола и сказал:

— Заяц, ты меня слышишь?

Он ожидал ответа, но все же вздрогнул, когда из черной коробочки раздался глуховатый голос:

— Вас слышу.

Слышимость была прекрасной. Казалось, невидимый собеседник находится совсем рядом — за черным ночным окном.

— Поговорим, — сказал Владимир. — Нам есть о чем.

— Поговорим.

После того как на «губе» побывали неудачливые визитеры из столицы, жизнь в санатории «Калчи» и у самого Зобова вроде бы нормализовалась. Особняк отделали еще роскошнее прежнего, а место разбитого «Филипса» занял более крутой «Филипсмэчлайн» — лучший телевизор года. Исполненный значимости, генерал с усмешкой говорил адъютанту:

— Со мной, брат, тягаться мало кто может. Разве что из Москвы псы понаедут. Да и тех купим, все они там твари продажные. А тявкам вроде этих пацанов и вовсе уши поотрываю без разговоров. Как там наши дела?

— Дела-то хорошо, — сказал адъютант, отнюдь не разделявший уверенности шефа. — Но, Виктор Сергеич, вы этих зверенышей плохо знаете. Они на всякую пакость способны. У нас сейчас не государство, а сплошь мафиозный клан. Напоют какой-нибудь шишке, что, мол, стратегическая часть превратилась в, извините, собственность командира, которой он распоряжается, как хочет, сунут на лапу поболе нашего и — комиссия. Очень это может быть.

— Н-да? — озаботился Зобов. — Считаешь? Надо упредить. У меня вот какая идея. Надо нам новое подразделение организовать — что-то вроде собственной службы безопасности и контрразведки. Выбери из офицеров и личного состава особо доверенных и объясни ситуацию — мол, если загремим, то все вместе и с бо-ольшим грохотом. Таких немало наберется. Рыльце-то у многих в пушку. Вон какие коттеджи в Калчах отгрохали. И зарплату им утрой, нет, удвой. Разработай метод поощрений. Выявил неблагонадежного в части, сообщил куда надо — премия. Все равно меньше потеряем, чем тем охламонам платить.

— Сделаем, Виктор Сергеич!

Вскоре в части появилась и быстро переросла даже самый многочисленный батальон связи новая единица — подразделение охраны, офицеры и бойцы которого усиленно жрали, спали и накачивались железом в спортзале. На «тридцатке» все чаще стали вспыхивать драки между «крутыми», как их окрестили, и остальным личным составом. Командиры рот жаловались Зобову:

— Господин генерал, вчера «крутые» из ПО двоих солдат измочалили. Придрались, что те им честь не отдали. А ведь и те и другие — рядовые.