После режущей глаза зелени в избе ему показалось темно, как в колодце. Он вдоль стеночки прошел в дальний угол, стараясь не влететь в дыру в прогнившем полу. Добрался до сена, скукожился на травяном матраце и забылся неспокойным сном.

Владимир проснулся, как от хлопка в ладоши, и, задыхаясь от бьющего в поддых сердца, осмотрел помещение.

При дневном свете убогость жилища подчеркивалась еще более резко. Вдобавок из приоткрытого погреба плыл запашок то ли гниющих отбросов, то ли…

Вытерев потный лоб, он хрипло сказал Диме:

— Нет, эта хибара нам не годится. Найдем другую. Может, меньше, да лучше.

Не услышав ответа, он посмотрел вокруг и с неприятным удивлением обнаружил, что кроме него в доме больше никого нет. Охваченный нарастающей тревогой, Владимир схватил автомат, проверил, есть ли в казеннике патрон, и прополз по полу к окну.

Со стороны части доносились слабые щелчки выстрелов. Ни во дворике, заваленном рухлядью, ни на дороге, исчезающей в тайге, никого не было. Владимир пощупал кучу сена, не обнаружил второго «калаша» и понял, что Дима сорвался ночью искать на свою задницу приключений. Владимир обложил непутевого, как умел, но скоро замолк.

Возможно, выстрелы, отзвуки которых долетали сейчас до Калчей, и были следствием опрометчивого поступка Димы.

Владимир повесил на грудь автомат, на плечо закинул рюкзачок и вышел на освещенный солнцем двор. Он решил не испытывать судьбу и укрыться в тайге рядом с поселком, совершая по ночам набеги в Калчи за водой и продуктами.

Где-то в стороне возник звук вертолетного двигателя. Владимир присел за изгородью и сквозь щели проводил взглядом темно-зеленую стрекозу, направляющуюся к рыбокомбинату. Неизвестный посланник летел на встречу с ним. Представив, какое ждало его разочарование, Владимир заторопился прочь. Противник мог сделать что угодно — от облавы до бомбежки Калчей.

Он быстро миновал холм, с которого ночью разглядывал поселок в бинокль, и взобрался на другой, повыше, обросший бородкой из кустов жимолости и парочкой березок.

Владимир срубил несколько деревьев, соорудил небольшой шалаш и, выждав с часок, неторопливо направился к магазинчику в центре поселка за хлебом.

Серая в колдобинах улица насквозь просвечивалась солнцем. Держась поближе к домам, Владимир с каждой минутой убеждался, что поселок жителями покинут. Вспомнилась Юля — не найти ей своих родственников. Они либо в тайге, либо в земле.

Было тихо. Владимир еще раз огляделся по сторонам и взбежал по ступенькам магазина. Огромный, иссиня-черный ворон с сухарем в клюве вылетел из распахнутой двери и, кося фиолетовым глазом, заложил крутой вираж за забор.

Магазин был разграблен полностью. Пол был усыпан осколками стекла вперемешку с крупой, полусгнившими фруктами и раздавленными пряниками, среди которых копошились мыши. У кассы валялась пачка презервативов.

Что-то не понравилось Владимиру в этом беспорядке. Слишком уж вчистую был оприходован магазинчик. Солдатня смела бы смерчем водку и сигареты, насовала в карманы, сколько смогла, и убралась бы. А чтобы вылизать полки до блеска, надо было прийти не раз, поработать не спеша и обстоятельно.

«Значит, в поселке все же кто-то есть, — решил Владимир. — Ушли не все. Остался — кто?»

И словно в подтверждение этому за его спиной раздался сиплый прокуренный голос:

— Башкой не верти. Ахтомат с плеча сыми и кинь на пол. Рыпнешься — враз угрохаю.

Голос был уверенный и злой, и явно слова эти произнес человек вооруженный. Другой бы не стал рисковать, увидев перед собой человека с «калашниковым», даже стоящего спиной. Смылся бы втихаря или запустил во Владимира чем потяжелее.

Подцепив большим пальцем брезентовый ремень оружия, Владимир медленно стал опускать автомат на пол. Вряд ли он послушался бы незнакомца — скорее всего перекинулся бы за тускло блестящий нержавейкой прилавок и попытался очередью достать неизвестного. Он уже примерился, напружинив ноги, сделать прыжок за груду стекла, но увидел, как в окно просунулась бородатая, кирпичного колера рожа, и понял — тот здесь не один.

— Кто таков? — спросил бородач, тяжело переваливаясь через подоконник. — Чего тут шаришь?

Владимир с сожалением выронил автомат на пол и постарался придать своему голосу жалобно-испуганный тон.

— Есть сильно захотел, мужики. Три дня уже не жрал. Как в тайгу убежал — одни ягоды да вода из речки. Ослабел совсем. А вы сами-то кто?

Бородатый оскалил гнилой рот и хохотнул, как рыкнул.

— А тебе кака, хрен, разница? Хозяева мы теперь здесь с корефаном. Слышь, Матрос — кто, говорит, мы такие?

Вопрос вызвал у того, чья кликуха была Матрос, безудержный приступ смеха. Владимир почувствовал, как воротник его рубашки ухватил грязный — на метр несло удушающим потным телом — человек и рванул. Владимир упал прямо на брызнувших врассыпную мышей. Теперь он видел обоих «хозяев». Это были бомжи, что можно было определить по свалявшимся волосам-шерсти, опухшим, в ссадинах и коросте, лицам и тому непередаваемому запаху, который заполнил весь магазинчик.