Шрифт:
– Может, откроешь? – гостья настороженно прислушалась, – В дверь звонили!
– Нет!!! – ей стало страшно.
– Открывай, хуже будет. Все равно свет в окне видели, – мрачно изрекла та и сама пошла к двери.
У Марго подогнулись колени, и она рухнула на табурет.
– Маргарита Ивановна Ляшенко? – перед ней стоял высокий мужчина с папкой в руках, – Я – следователь прокуратуры Борин Леонид Иванович. Вы не могли бы ответить на несколько моих вопросов?
– Да, – почти прошептала она в ответ.
– Номер 8927….5 принадлежит вам?
– Да. Но я же заблокировала! – неожиданно для самой себя выпалила она.
– Очень хорошо. Значит, отрицать факт звонка Гурской Софье Александровне сегодня, в одиннадцать тридцать, вы не будете?
– Нет, – помотала она для достоверности головой.
– Скажите, Маргарита Ивановна, – Борин присел на стул, – зачем вы звонили Гурской? И зачем отправили ей вот это письмо? – он показал ей знакомый конверт.
Марго смотрела поверх головы Борина на ухмыляющуюся калеку и вдруг выпалила, показывая на нее пальцем:
– Это все она! Она знает Софью с детства, они жили в одном дворе! Она все про нее знает! И это она подговорила меня на шантаж. Она – уголовница. Спросите у нее сами!
– Обязательно спросим, – Борин даже не обернулся, – А сейчас на мои вопросы ответите вы.
Марго смотрела, как ее подельница пытается задом продвинуться к двери. Ей вдруг стало смешно: еще пара шагов и та упрется в широкую грудь стоящего в коридоре молодого мужика в штатском.
– Вы меня арестуете?
– Вам придется ответить за то, что вы сделали.
– А что я такого сделала? Просто позвонила, договорилась о встрече. Что тут незаконного. А письмо? Ну, написала. Может, хотела напомнить о прошлом? И что? За что я отвечать должна? – осмелела вдруг Марго.
«И она права. Факта вымогательства денежных средств не зафиксировано», – подумал он казенной фразой.
– Что вы знаете о похищении Гурского Антона? Какое отношение вы имеете к смерти Гурского Александра? – Борин смотрел на женщину и понимал, что тут пусто. Маргарита Ляшенко была напугана так, что боялась сказать хоть слово. Ему даже стало на миг жаль эту молодящуюся полную женщину с вытравленными до белесости негустыми волосами.
– Я..не… Я бы не смогла… Вы что?! Это же ребенок… А убить?! Да, вы что!!! – выкрикнула она, бледнея все больше.
– Хорошо, собирайтесь. Вы задержаны до выяснений обстоятельств дела.
– Меня? В тюрьму?! – Марго словно приросла к стулу.
– Для начала – в прокуратуру, зафиксируем ваши показания. А вас я прошу назвать свое имя, – он повернулся к молодой, но уже потрепанной жизнью женщине, жавшейся к коридорной стене, – К вам у нас тоже будут вопросы.
Глава 25
Она выглянула в окно, и ее удивило, что во дворе так тихо. Ни детей, ни старушек на лавочках. Так было и вчера вечером, когда она, зажав в кулаке бумажку с адресом, топталась на пятачке перед подъездом, решая, здесь ли квартира номер пять. И спросить было не у кого. Одинокая пятиэтажка стояла на пустыре, почти со всех сторон окруженная гаражами. Два дерева, высаженные еще, наверное, в хрущевские времена, надвисали над песочницей с покосившим грибком. Чуть подальше стояла лавочка с отломанной спинкой и из земли торчали два пенька, бывшие, видимо, когда – то ножками стола. Фонарь у подъезда, около которого остановилась Валерия Георгиевна, был единственным горящим в округе. «Какое убожество. Ну, Викуся, ты и сука!» – обозлилась она в очередной раз на дочь, загнавшую ее на эти выселки.
Принадлежащая ей теперь квартира оказалась в соседнем подъезде, да и подъездов было всего два. Никто не выглянул из квартиры напротив, когда она возилась с замком. Ей даже подумалось, что в доме, кроме нее, никто не живет. Вчера она даже не стала осматривать свои владения, добрела до кровати (ее кровать, еще супружеская – Вика перевезла часть мебели из их прежней квартиры), рухнула на нее и заснула…
«Должен же хоть кто – то выйти во двор!» – она решила выйти на балкон. Безрадостная картина открылась ее взору: около гаражей копошились несколько человек, вытаскивая из металлических ракушек какие – то вещи. Поодаль стояла ГАЗель и легковушка. Один мужчина укладывал в микроавтобус наполненные чем – то картонные коробки и туго набитые мешки. И тут Валерия Георгиевна увидела, как из ее подъезда, опираясь на палку, выходит старушка.
– Бабушка, подождите! Не уходите, пожалуйста, я сейчас спущусь, – Валерия Георгиевна решила, что этот шанс поговорить с живым обитателем пятиэтажки она не упустит.
– Здравствуй, милая, – приветствовала ее старушка, – Ты как здесь?
– Как? Я здесь живу. Вчера приехала.
– Ах, да ты ж в пятую, никак заселилась? – всплеснула руками та.
– Да, в пятую. А что, бабушка, так безлюдно здесь?
– Так ведь ты не знаешь! Что же тебя так долго не было – то? Видать, далеко уезжала? Ну, да твое дело, – проговорила она торопливо, видя, как недовольно поморщилась Валерия, – А нас расселяют. Сносить будут. Уж, почитай, дом пустой. Я, вот, не съехала, да и то, внука из командировки дожидаюсь. Моряк, скоро вернется, поможет с вещами управиться. А еще Колька Кучнев из десятой. Все что – то тянет с переездом. Может, дамочка возражает. Завелась у него тут недавно, польстилась же на такого! Может, как раз из-за квартиры и прибилась к нему! Да еще с дитем. А тебе, милая в строительную компанию надо, – добавила она серьезно, – У них все документы. Нам всем жилье дали, никто не обижен. Хорошие люди, порядочные там работают. А то, вон – по телевизору показывают: сплошное аферство с квартирами. Да стариков все больше на улицу, да в ветхий фонд! Иди к ним, не сомневайся.